– Я одолжил их, когда надо было разгрузить Монику. Они впустили меня. Их души были широко открыты.
– Потому что они больны, – говорит Нина. – У них нет защиты.
– Они здоровее вас. И способны видеть то, что вы учитесь не замечать еще до того, как учитесь ходить.
Глаза Моники становятся уже. И у Нины внезапно возникает чувство, что она идет прямиком в западню.
– Оглянись, – говорит попутчик. – То, что ты называешь реальностью, лишь малая часть всего, что движется здесь внутри. Старики это знают.
Нина осматривается. Кажется, что за пределами света ночника тени сливаются.
У нее голова идет кругом. Прикроватный столик, металлический бортик кровати, стены… Все такое повседневное, обычное. Но это лишь тонкая оболочка, за которой скрываются бездонные глубины.
Попутчик кивает, и затылок Моники хрустит и скрипит. – Но теперь и вы созрели для того, чтобы все увидеть. Я позволил вам искать ответы. Это был единственный способ убедить вас в том, во что вы научились не верить.
Рот существа растягивается в улыбке. На нижней губе трескается рана.
Нина отводит взгляд. Смотрит на Юэля, который раскачивается взад-вперед в кресле.
И она понимает, о чем говорит попутчик. Расскажи им кто-то, они бы ни за что не поверили и были бы вынуждены самостоятельно искать подсказки. Подвергать сомнению собственный разум и все же продолжать поиски знаков, находить закономерности. Они все время играли на руку попутчику.
А теперь они созрели. Попутчик их подчинил, сделал восприимчивыми.
Теперь надо сделать следующий шаг.
– Убирайся отсюда, – говорит Нина.
– Я так и сделаю. Надо двигаться дальше в этом мире. Здесь год за годом будешь оставаться только ты. Даже у стариков хватает ума умереть, чтобы выбраться отсюда. Попутчик облизывает сухие губы Моники. Язык, рыхлый и серый, словно постепенно растворяется во рту.
– Тебе пора сдаться, Нина. Никто тебя не любит. Даже твоя собственная семья. А знаешь, что еще хуже?
Ты тоже их не любишь. Но ты слишком труслива, чтобы это признать.
– Это неправда, – говорит Юэль, глядя на Нину. – Помни об этом. Он просто выводит тебя из себя.
Нина кивает.
Попутчик лишь улыбается. Он все знает.
Нина больше не любит Маркуса. А может, никогда и не любила. Просто выбрала удобный вариант, надежный. Когда
Мать должна любить собственного ребенка, несмотря ни на что.
– Видишь, – усмехается попутчик, – все было напрасно.
Но Нина почти не слушает его.
С ней что-то не так. Она предает всех, кто полагается на нее.
Она сломлена.
В комнате двигается тень. Это Юэль встал с кресла. Он хватает Монику за худые плечи, трясет. Ее голова качается взад-вперед на тонкой шее.
– Заткнись! – орет он. – Мама, я знаю, что ты там! Покажись! Ты должна сказать, что мне делать!
Он похож на ребенка.
– Юэль, – говорит Нина, но получается лишь шепот. – Будь осторожен, ты делаешь ей больно.
– Мама, пожалуйста! Вернись!
Юэль сломлен. И Нина больше не может игнорировать осознание происходящего.
Существо начинает смеяться. В затылке Моники что-то хрустит. Юэль отпускает ее, словно обжегшись.
– Вот Нина все и поняла. Зачем мне твоя старая мать? Лежать здесь, пока она не умрет от старости, а меня отправят туда, откуда я пришел?
Нина уставилась на существо. Она пытается не подавать виду, даже не думать о том, что ей только что открылось.
От этой мысли в животе все переворачивается. Это не вариант.
– Разве нет? – спрашивает попутчик. – Ты же и так убийца. Ты убила собственную мать.
Нина замечает, что Юэль смотрит на нее, но не может посмотреть ему в глаза.
Внезапно она представляет лицо попутчика за лицом Моники и понимает, что если увидит его настоящее «я», то никогда больше не станет собой. Все, что держит ее на плаву, исчезнет.
И Нина заставляет себя абстрагироваться.
Снова перед ней лишь лицо Моники. И оно морщит лоб.
– Юэль, она хочет и меня убить, – произносит голос Моники. – Ты должен спасти меня.
Нина косится на Юэля. Видит сомнение в его глазах. – Нет, – возражает она. – Это ложь.
Но внезапно тоже начинает сомневаться. А если это единственный способ остановить автостопщика? Что тогда будет правильным? Ради стариков. Ради нее и Юэля. И ради Моники. Кто знает, что она сейчас переживает?
В коридоре срабатывает сигнализация.
– Останься здесь с Моникой, – просит Нина Юэля.
Как только Будиль видит, что Нина выходит в коридор, она начинает кричать. Бежит к ней, насколько позволяют слабые ноги.
