Дом полностью

Можно было бы предположить, что за те годы, что я занимаюсь этим видом деятельности, мой первоначальный восторг притупился, но нет. Каждый раз, когда мужчина заговаривает со мной, более или менее аккуратно намекая о своем желании разделить со мной ложе, я вижу в этом представившийся случай, которым надо воспользоваться быстро-быстро, пока он не исчез. Как будто я рискую снова проснуться той девчушкой, которая отчаянно страдала, потому что мальчишки видели в ней лишь товарища в очках. Я в действительности задаю себе вопрос, что же происходит в голове у проститутки, на чем строится ее эго, как она формирует свою самооценку. Сидя на маленькой заледеневшей скамейке, я разглядываю невысокого роста блондинку, расхаживающую по тротуару и играющую дымом от сигаретки Vogue, вроде и не затягиваясь ею всерьез. На ней надето то же, что и на остальных ее коллегах по всему Берлину, — ботфорты из кожзаменителя, на которые падает свет уличных фонарей и от которых крайне сложно отвести взгляд. Ее платформы безупречно белого цвета кричат «Снимите меня» громче, чем сладенькие подмигивания. Повыше сапог светлые обтягивающие джинсы облегают ее трогательные подростковые ляжки, а яркая бананка подпоясывает коротенькую куртку из фальшивого меха. Она подставляет ледяному воздуху свое розовое, немного влажное лицо и длинные, светлые, почти белые пряди, плывущие вслед за ее силуэтом, сверкая в сером дыме сигареты.

Выражение ее лица в моменты, когда она буквально выплевывает сигаретный дым, выдает ее возраст — как минимум лет на пять младше меня. На пять лет.

Ей должно быть около двадцати, но как искусно она двигается, как осознанно! Для начала — каблуки: никто не смог бы ходить на таких, уж точно не я, а на ней они кажутся продолжением ноги, таким же естественным, какой была бы голая стопа. И этот звук, это томное постукивание, длящееся ровно столько, сколько требуют десять шажков туда и обратно на отведенной ей территории… Вслушиваясь, ты не сомневаешься: такой отточенный ритм не смогла бы воспроизвести шатающаяся девчонка, грозящаяся подвернуть лодыжку. Такой звук может исходить только от женщины, от агрессивной соблазнительницы, полностью владеющей собой. А ее одежда, волосы, макияж — это такая привлекательная карикатура, мой бог! Как удается ей в ее-то возрасте владеть всеми этими уловками и хитростями и при этом не походить на пацанку, совершившую налет на гардероб своей матери? Отдает ли она себе в этом отчет? Каково это — осознавать, что у каждого мужчины, с которым ты сталкиваешься, ты вызываешь мысли сексуального характера, хочет он того или нет? Каково это — быть тут на улицах города, в окружении машин и прохожих, гулким и неизбежным напоминанием о том, что желание пересиливает все?