На последние неуклюжие шаги до берега пришлись прохладные объятия рассвета. С юга неожиданно донеслись щелчки выстрелов. Кое-где заросли были очень густыми, но, судя по картине на берегу, ночные бои не обошлись без жертв. При виде военной формы Брайана начало трясти.
Берег оказался ровным. Американского солдата застигли врасплох там, где предательски закончились заросли. У него до сих пор был удивленный вид. Брайан лег поближе к трупу и потер замерзшие пальцы, пытаясь их отогреть.
Униформа солдата согреет его.
Брайан огляделся. Речная отмель оказалась далеко позади. Ее мыс украшали баржи. Чуть выше по течению у западного берега была пришвартована еще одна, груженная навозом. До Брайана добиралась вонь, напоминая о давних временах. Грохот на севере вернул его к реальности и вытеснил из головы тихие мгновения, о которых могла бы поведать баржа.
Лицо широколицего осталось лишь пятном на поверхности.
— Не могли бы вы еще раз рассказать мне про обергруппенфюрера? Он был под охраной? Его держали взаперти, он был сумасшедшим? Вам что-нибудь точно известно?
Кончики пальцев у офицера разведки — его звали Уилкенс — были совсем желтые. Он снова затянулся. Наверное, товарищи его предупредили: Брайан Андервуд Скотт Янг не особо разговорчив.
Когда дым добрался до его ноздрей, Брайан наморщил нос.
— Я не знаю, сэр! Думаю, он был сумасшедшим. Но я не знаю. Я не врач.
— Вы провели в больнице больше десяти месяцев. Наверняка у вас сложилось свое мнение, кто болен, а кто здоров.
— Вы полагаете? — Брайан опять закрыл глаза.
Он устал. Капитан Уилкенс снова и снова задавал ему одни и те же вопросы. Ему требовались простые объяснения. Он вновь сделал глубокую затяжку и надолго задержал дым в легких, поглядывая на опустившего голову Брайана. Подняв руку с зажатой между пальцами сигаретой, он резко махнул в сторону Брайана, как бы призывая того заговорить. На край кровати Брайана посыпался пепел.
— Я уже несколько раз говорил, что генерал был сумасшедшим! По крайней мере, я так думаю. — Посмотрев в пол, Брайан спокойно договорил: — Я был в этом уверен.
— Как у нас тут дела? — в палату вошел заведующий отделением, однако никто из них этого не заметил. — Мы делаем успехи, мистер Янг.
Брайан пожал плечами. Уилкенс откинулся на спинку стула. Он умело скрыл раздражение из-за того, что их прервали.
— Говорить мне неприятно. У меня с языком все еще что-то не то.
— Ничего удивительного. — Заведующий отделением улыбнулся и кивнул капитану — тот уже собирал свои записи.
Брайан вновь опустил голову на подушку. Родным языком он пресытился с тех пор, как почти три недели назад его подобрали американские пехотинцы. Допрашивали его целую вечность. Проведя столько месяцев в языковой изоляции, он стал очень чувствителен к вопросам. Казалось, в ответах нет никакого смысла.
Хоть врачи и внушали ему, что непоправимого вреда пребывание в лечебнице для душевнобольных ему не нанесло, он знал, что это не может быть правдой. Наверное, затянутся раны на теле, наверное, закончатся непонятные перепады настроения, а ткань мозга восстановится после сеансов электрошоковой терапии, наверное, наконец ослабит кошмарную хватку нескончаемый страх лишиться жизни. Но реальная рана — чувство, что он совершил предательство, — с каждым днем становилась все глубже. Они не могли, да и не пытались ее залечить.
Ночи были долгими.
Еще когда он лежал в американском госпитале в Страсбурге, появились сведения, что от центра Фрайбурга остались одни руины. С гордым уточнением: «Меньше чем за двадцать минут». С того момента ни днем ни ночью Джеймс не покидал мыслей Брайана.
С тех пор как их сбили, они с Джеймсом считались пропавшими без вести. Все эти месяцы их семьи были безутешны. Тяжелее всего будет смотреть в глаза мистеру и миссис Тисдейл. Они своего сына больше никогда не увидят. В этом Брайан был уверен. Во всем остальном уверенности не было.
— Вот увидите, в дальнейшем с языком у вас сложностей не будет. Это вопрос практики. А если бы во время этих бесед вы говорили побольше, дело пошло бы чуть быстрее. Мистер Янг, вам надо заставить себя говорить — иначе ничего не выйдет.
Небольшой снегопад сменился дождем; в запотевшее окно врачу ничего не было видно. Стоя спиной к Брайану, он протирал стекла и говорил:
— Вас представили к медали за храбрость. Насколько я понимаю, вы хотите от нее отказаться. Верно?
— Да.
— Вас еще преследует то, что случилось с вашим товарищем?
— Да.
— А разве вы не понимаете, что вам придется сотрудничать с офицерами разведки, если вы надеетесь снова увидеть друга?
У Брайана поползли вниз уголки рта.
— Что ж. Я решил пока оставить вас в больнице. Физические повреждения заживут за пару недель. Я абсолютно уверен, что сухожилия в руке не так уж сильно пострадали. В целом ваши раны прекрасно затягиваются.
Заведующий отделением чуть искусственно улыбнулся, из-за чего сомкнулись кустистые брови.
— И душе нужен шанс сделать то же самое, верно?
— Так выпишите меня домой.
— Но в таком случае, мистер Янг, мы не получим ответы на наши вопросы. Кроме того, еще ведь рановато.
