Я со смешком качаю головой:
– Конечно нет.
– Ты, безусловно, не понимаешь. – Эйми улыбается из воды, сияние золотого часа озаряет ее кожу.
Она покачивается вверх-вниз на нежных волнах. Откашливаясь, я оглядываюсь на дом.
Фасад и задняя его часть выполнены в совершенно разных стилях. Фасад обшит белой фактурной вагонкой с маленькими одинаковыми окнами, тогда как задняя часть дома отделана деревянными досками, окрашенными в голубовато-серый цвет. Вся центральная часть застеклена. От центра отходят два крыла с французскими балконами, как в бутик-отеле. Это придает дому неожиданную выразительность. Оригинальный, а не построенный по шаблону. Я впечатлена выбором Марго.
Тишину нарушает вскрик Эйми:
– Что-то обвилось вокруг моей ноги! А-а-а!
Я шагаю с лужайки на причал, и мое сердце бешено колотится.
– Оно все еще там?
Возможно, это водоросли. Эйми склонна слишком остро реагировать.
– Да, там. Я чувствую его.
Она подплывает и хватается за плавучий причал, чтобы удержать равновесие и осмотреть ногу. С того места, где я стою, мне ничего не видно.
– Боже мой, это угорь! – вскрикивает она.
Эйми пытается забраться на плавучий причал, но безуспешно. Ей никак не удается как следует уцепиться за него. Она отталкивается изо всех сил, но ее ладони соскальзывают, и она плюхается обратно в воду.
– Ты должна доплыть до берега! – в ужасе кричу я; макушка Эйми под водой, мне ее больше не видно; я прикрываю рот ладонью. – Эйми, ты меня слышишь? Здесь нет лестницы, тебе сюда не забраться.
Я жду, но ничего не вижу. Вода слишком зеленая и мутная. Видимость пропадает в нескольких дюймах от поверхности. С каждой секундой моя тревога растет. Жизненно важно немедленно вытащить тонущего из воды. Я сбрасываю обувь и уже собираюсь нырнуть, когда Эйми, задыхаясь, показывается на поверхности.
– Помоги мне! – Эйми тянется ко мне, и я обхватываю обеими руками ее тонкое запястье.
– Упирайся ногами в борт причала, – советую я.
– Фарах, скорее! Они окружили меня! – В голосе Эйми слышны панические нотки.
На меня нисходит спокойствие, как это бывает всякий раз, когда я принимаю роды.
– Послушай меня. – Мой голос врача эхом отражается от воды. – Напрягись и используй ноги, помоги мне вытянуть тебя.
Эйми откидывается назад и просовывает пальцы ног между досками борта плавучего причала. Я приседаю и хватаю ее за вторую руку. Вместе мы напрягаем мышцы ног, и наконец Эйми в безопасном месте. Она прижимается щекой к теплому дереву, ее дыхание прерывистое. Я сажусь рядом:
– Как ты? В порядке?
Эйми кивает и встает, осматривая свое бедро. Зеленые скользкие водоросли прилипли к ее стройным ногам.
– Похоже, ты запуталась в какой-то растительности, – говорю я.
По воде рядом с причалом пробегает рябь от всплеска.
– Ты это видишь? – Эйми указывает на воду.
И действительно, под поверхностью извивается черный угорь.
– Отвратительно! – восклицаю я.
– Это не тот тип змеи в штанах, на которого я рассчитывала в этой поездке, если ты понимаешь, о чем я! – Она смеется.
Я качаю головой. Эйми обожает грубые шутки. После появления на свет двух девочек она настойчиво, горячо просила меня подтвердить, что ей действительно нужно подождать шесть недель, как рекомендовал врач, чтобы снова заняться сексом. Но после рождения третьей она вообще не спрашивала. Все, о чем она говорила, – это о том, что ребенку трудно сосать, а с двумя другими у нее никогда не было проблем с кормлением.
Несколько недель спустя за второй бутылкой вина, когда Эйми расстегнула рубашку и прикрепила к обеим грудям механический насос, чтобы сцеживаться, я узнала, что у них с Адамом не было секса с момента рождения ребенка. Но это было шесть или семь месяцев назад, теперь девочку нет нужды кормить по ночам, и я думала, что Эйми исправила ситуацию.
– Все еще?..
– Ага, – отвечает она.
Обычно я задаю вопросы. Вопросы врача.
Эйми откидывается назад, чтобы стряхнуть воду с волос, и я теряю дар речи и самообладание. Я не могу отвести от нее глаз. Ее раскрасневшиеся щеки. Ее длинная шея. Ее рубашка промокла и прилипла к телу. Ее соски встают торчком, и вместо того, чтобы игнорировать эту нормальную женскую реакцию на холод, я представляю, как наклоняюсь, прижимаюсь ртом к одному из них и нежно кусаю его, ощущая его вкус.
Видение возникает в мгновение ока и кажется реальным, но совсем не таким, каким, скажем, представляется прыжок с балкона, когда смотришь вниз с большой высоты. Я понимаю, что это подходящая визуальная метафора для соблазнения моей замужней лучшей подруги, в то время как я сама состою в браке с высокопоставленным чиновником. Наверное, я была бы в лучшей форме, если бы прыгнула с балкона.
– Ну, на этом поездка заканчивается, – говорит Эйми, поднимает свои брюки и встряхивает их на ветру.
– Я предупрежу прессу.
