Дом Безгласия полностью

А может, это ловушка, обходной маневр? И если я послушаюсь, то поступлю как полный идиот?

Мы вылетели на трассу. Машину опять немного занесло – я слишком резко повернул влево. Наконец шины уверенно сцепились с асфальтом, и мы понеслись вперед; фары подсвечивали опустившийся туман, создавая подобие сферы, наполненной призрачным белым сиянием. Ночь была столь темна, что казалось, свет не в силах просочиться сквозь ее оболочку. Мои руки дрожали, и приходилось сжимать руль изо всех сил.

– Мы куда? – спросила Андреа.

Я подумал о своем сыне. Об отце. О маме, сидящей позади.

Подумал о троих своих детях рядом с бабушкой.

– Не знаю.

Дождь сгладил неровности на дороге, заполнив водой ямы и рытвины. Лужи в кюветах практически слились в озера и обступали нас со всех сторон; болото, пронизывающее территорию подобно кровеносной системе, набухло и увеличилось в размерах – ничего подобного я не видывал со времен урагана Хьюго. Еще пара дней, и мы превратимся в Венецию. Шины со свистом рассекали воду; завеса тьмы закрыла от нас мир, заперев в перемещавшейся капсуле света.

Уэсли. Мой сын.

Боль и вина мучили меня в равной степени. Что я творю? Что, черт возьми, я творю? Я ударил по тормозам. Машина пошла юзом и, развернувшись на девяносто градусов, остановилась. Всхлипы и охи перепуганных детей сменились криками и визгом.

– Извините, – прошептал я.

– Что с тобой? – спросила Андреа. Голосом до жути невозмутимым.

– Что происходит? – одновременно вмешалась мама. А вот она лишь прикидывалась спокойной.

Я подался вперед и положил подбородок на руль. Голос от эмоций дрожал.

– Я не знаю, что делать. Полиция не отвечает. Шерифа Тейлора нет. Папа исчез, Уэсли тоже. И что мне предпринять? – На последнем вопросе я откинулся на сиденье и треснул кулаком по приборной панели. – Нужно вернуться и найти их. Нельзя вот так взять и уехать.

– Ты пугаешь детей, – прошептала мама мне в ухо.

– Ну и пусть! – выкрикнул я и зажмурился. Как теперь взять свои слова обратно? – Простите меня, я виноват…

Андреа взяла мою руку и сжала ее.

– Есть ли безопасное место, где мы смогли бы оставить маму и детей? А потом вернуться и найти твоего отца и Уэсли. Или поискать копов. Должны же они быть в этом городишке!

– Разве что к Эвелин… – Едва мне пришел в голову этот вариант, как в мозгу вспыхнула картина: убитый полицейский припал к окну в салоне патрульной машины. Безопасных мест нет. Нигде.

– Дэвид…

Никогда еще мое имя не звучало настолько зловеще. И его произнесла Андреа. Что-то не так. Я взглянул в зеркало заднего вида. К нам стремительно приближался свет фар.

– О черт! – воскликнул я. Хотя не обязательно фары предвещали что-то плохое. Даже теория вероятности против – много ли людей вообще ездят по этой дороге? Ну пожалуйста, пусть это будут полицейский или агент ФБР!

Сам не зная, что делаю, я снова завел машину и съехал на раскисшую обочину – еще пара футов, и мог бы вообще в болото сползти. На секунду задумавшись, установил парковочный режим. Я не мог решить, куда двигаться – назад или вперед. Не мог, и все тут.

Свет фар становился все ярче. Да это же грузовик! Мое сердце забилось учащенно. Автомобиль приблизился и немного вильнул в сторону, чтобы не задеть нас. Неужели проедет мимо?..

Завизжали покрышки – водитель нажал на тормоза. Кузов проплыл мимо нас и остановился впереди, преграждая путь. Я немедленно включил задний ход, поставил ногу на педаль газа и развернулся назад всем корпусом, прикидывая путь побега. Но тут Андреа закричала:

– Стой! Ни с места!

Я замер и в панике посмотрел на нее.

– Что? О чем ты?

– У них для нас сообщение!

Я снова посмотрел вперед. Свет моих фар падал прямо на окно со стороны пассажира. Кто-то приложил к стеклу большой лист белой бумаги, который светился как бы сам по себе. На нем накорябали послание черным маркером, торопливым, но разборчивым почерком.

Я пялился на слова, не в состоянии ни отвести глаза, ни что-либо предпринять. Все чувства отключились, будто кто-то запустил в моем теле аналог компьютерного вируса, и тот стер мой жесткий диск или, по крайней мере, ту его часть, которая отвечала за эмоции. Все разом умолкли, даже дети. Я же впал в оцепенение, не похожее ни на что испытанное ранее.

Память вернулась. Порой бывает, что, заслышав песню или вдохнув запах, мысленно переносишься в определенное время и место. Вот и я сейчас переместился на много лет назад, в ту давнюю ночь, когда меня насильно привели в Дом Безгласия.

– Дэвид! – шепотом окликнула Андреа, догадавшись, что я в трансе.

– Да? – вяло отозвался я.

– Не смей туда возвращаться.

Я не смог ответить. Не смог выдавить из себя ни слова. Если у меня и была душа, то она провалилась в бездну.

– Сбереги моих детей, – наконец произнес я. – Сбереги мою маму. Садись за руль и уезжай. Не останавливайся, пока не пересечешь границу штата Джорджия. Вот дробовик. Воспользуйся им в случае необходимости.

– Дэвид! – угрожающе воскликнула подруга. И одновременно с ней мама.

Я открыл дверь.