Наконец я добрался до закусочной «Дилайла», где целый день подавали завтраки, и я еще не встречал никого, кто заказал бы что-то другое. Можно испортить салат. Можно испортить стейк. Но невозможно испортить завтрак, если только не снять бекон со сковороды слишком рано.
Колокольчик звякнул, уведомляя о приходе посетителя, и мою лоснящуюся от пота кожу обжег прохладный воздух. Андреа уже была на месте – сидела за столиком в дальнем углу. Она по-детски замахала рукой, словно пародируя саму идею назначить встречу в кафе, как делают взрослые в плохой мелодраме.
Я направился к ней и заприметил нескольких мужчин, знакомых мне по «Лисьей охоте» – тех, над байками и пикировкой которых мы хохотали до упаду; они выстроились в очередь вдоль длинного бара, как утки. Кентукки, бородач с молочной фермы; мистер Фуллертон, адвокат, который был выше Пола Баньяна[11]; Дед, скрючившийся над стойкой и обеими руками обхвативший тарелку, словно кто-то мог стащить его еду, прежде чем он забросит ее в себя; шериф Тейлор с помощниками; Брэнсон и еще несколько человек – наверное, все они любили эту закусочную, как немногое из оставшихся в городе мест старше их.
Большинство мужчин меня проигнорировали, лишь шериф Тейлор кивнул – обычное для наших мест приветствие, – да еще Кентукки вздрогнул, словно сам Джек Потрошитель удостоил кафе своим посещением. Впрочем, мужчина замаскировал свой промах поспешной улыбкой. В его бороде застряли куски яичницы.
– Доброе утро, мистер Плайер.
– Привет, Кентукки.
Фамилия Кентукки была Фрайерсон, однако мистером Фрайерсоном его никто не называл.
Я протянул руку, и он потряс ее.
– Если бы верный Генри не согласился с предложением, сегодня у нас было бы одним Диксоном меньше! – Кентукки издал хриплый смешок, который перешел в кашель, потому что он поперхнулся. – Помнишь?
– А как же. Веселая история. – Реально веселая – как Диксонята сбросили несчастного пса с каланчи. Несколько жестокая, однако, без сомнения, занимательная. – Будешь так много есть, растолстеешь.
Он заржал, похлопал себя по внушительному пузу и вернулся к трапезе.
Я подошел к Андреа, наклонился, чтобы поцеловать в щечку, и сел напротив. Совсем как в Нью-Йорке – полное совпадение, начиная со страстного взмаха рукой в мою честь.
– Как дела? – спросил я, поздоровавшись.
– Все нормально. Я заказала тебе кукурузные хлопья, яйца и тосты от Фрэнсис. Свою часть работы выполнила. Значит, платить тебе.
– Очень приятно. Спасибо.
Она поставила локти на стол и подалась вперед.
– Ты так загадочно говорил утром по телефону. Кстати, мама передает тебе спасибо – за то, что разбудил ее. Наш телефон звонит очень противно. Как будто кошку мучают.
– Вау. Ты во всем найдешь мрачную сторону. Передай маме мои извинения.
– Ох, брось, – отмахнулась Андреа. – Она от тебя без ума. Так что случилось?
Хотя прогулка по городу и подняла настроение, теперь реальность обрушилась на меня с новой силой. Бредовая и отвратительная встреча с Коротышкой действительно имела место, и пришло время о ней поведать.
– Прошлой ночью… Тебе все покажется очень странным. Я понятия не имею, как это произошло, однако я очнулся посреди леса. Ночью. И рядом был Коротышка. Я думаю, что он. Он напялил себе на голову пластиковый мешок, с разрезом в том месте, где рот. Чтобы дышать. Наговорил мне кучу всяких ужасов, потом ушел.
Андреа недоуменно уставилась на меня. Пожалуй, она сочла все розыгрышем.
– Это в двух словах, – прозаично добавил я.
– О чем ты, черт возьми?
Надо сказать, она быстро пришла в себя и поняла, что подобными вещами я шутить не стану. Однако отсюда не следовало, что подруга нашла в моей сокращенной версии хоть каплю смысла. Я приготовился отвечать на вопросы, но тут перед столиком неожиданно материализовалась Фрэнсис Дэниелс с нашим заказом.
– Приятного аппетита, – пожелала она, уже удалившись шагов на пять.
К собственному удивлению, я действительно проголодался. Я зачерпнул кукурузных хлопьев, добавил яйцо, примял ложкой и отправил в рот. Соленая пища наполнила тело теплом.
– Дэвид, – раздраженно произнесла Андреа.
А ведь я действительно напугал ее.
– Прости, – промямлил я, поглощая очередную порцию. – Я типа как не в себе. Все так и было. Мне подсыпали снотворного… или чего-то в этом роде. А затем я проснулся в лесу. Подошел тип с мешком на голове, вел себя как ненормальный.
Андреа замерла.
– Абсурд. Мой мозг не в состоянии это переварить. Что за пластиковый мешок?
Я рассказал ей историю с начала до конца, со всеми подробностями, которые только мог вспомнить. Разумеется, я понизил голос; впрочем, в закусочной и так довольно шумно, вряд ли кто-то мог подслушать. Мне самому тяжело было поверить словам, которые я произносил. Закончив, я забросил в себя огромную порцию еды, неосознанно желая подвести итог.
– Не знаю, что сказать, – тихо проговорила Андреа. – Как тебе известно, матерных слов я не люблю. Я вообще-то католичка.
Я кивнул, хотя знал немало католиков, которые ругались весьма изощренно.
– Но сейчас я
