И они втроем тоже направились к выходу.
— Мы кого-то ждем? — поинтересовалась Валентина Иосифовна, заметив, как дочь в который раз взглянула на часы.
Анна вздрогнула и посмотрела на мать, укорив себя, что не делала этого чуть менее заметно.
— Знакомый должен зайти, — как можно равнодушнее сказала она, делая глоток кофе, о котором совсем забыла, задумавшись. Они с мамой всегда вместе пили кофе по утрам, когда она приезжала в город, где прошло ее детство.
— Что за знакомый? — тут же заинтересовалась Валентина Иосифовна.
— Ты его не знаешь, он из Москвы.
— О! — многозначительно подняла брови мама, и Анна поняла, что сбываются самые худшие ее опасения.
Валентина Иосифовна принадлежала к той категории людей, которые искренне считали главным предназначением женщины удачно выйти замуж и родить хотя бы одного ребенка. И даже собственный неудачный брак не поколебал в ней этой уверенности. В конце концов, у нее осталась красавица и умница дочь. Которая, к сожалению, материнские взгляды не разделяла и в тридцать один год по-прежнему оставалась свободной женщиной, ни разу не сходившей замуж и не имеющей детей. Анне едва успело исполниться двадцать пять, когда Валентина Иосифовна поняла, что самостоятельно дочь свою жизнь не устроит и ей просто необходимо помочь. С кем только ее не сватали за прошедшие шесть лет. Одноклассники, однокурсники, соседи, сыновья маминых подруг, сыновья подруг маминых подруг… В Научном городке так и вовсе не осталось, наверное, ни одного свободного и более или менее адекватного мужчины от двадцати семи до сорока лет, на кого бы Валентина Иосифовна не просила Анну обратить внимание. С совсем уж пропащими существами вроде грузчика из «Пятерочки» Сени Морозова сводить дочь ей совесть все же не позволяла.
Анна давно привыкла к этой материнской особенности и научилась поступать по-своему: услужливо записанные телефоны выбрасывались, намеки оставались неуслышанными, назначенные свидания игнорировались. Сначала она пыталась звонить парням, с которыми мать назначала ей свидание, чтобы извиниться за то, что не придет, но очень скоро выяснилось, что почти всегда парням эти свидания так же устраивали их матери, и они были только рады на них не пойти. У всех находились дела поинтереснее: то работа, то компьютерные игры, то даже тайная девушка, которую почему-то скрывают от заботливой родительницы.
Именно поэтому ей вчера так не хотелось соглашаться на Ванину просьбу. Она не жалела ему электричества, даже чашку кофе сварила бы, но… Но Ваня был высоким блондином спортивного телосложения, мускулы которого прослеживались даже через свитер, с зелеными глазами, белозубой улыбкой и возрастом чуть за тридцать. Аполлон в представлении Валентины Иосифовны. В которого ее дочь должна, просто-таки обязана вцепиться руками, ногами и всеми остальными частями тела. Накормить ужином, затащить в постель (а куда без этого в современном мире?), а потом и в ЗАГС.
Анна только вздохнула, понимая, что сегодня ей предстоит очередная битва с мамой.
Ваня оказался точен как Биг Бен, и звонок в дверь раздался ровно в 9.10.
— Ой, как же это? — тут же подхватилась Валентина Иосифовна. — Ты почему не оделась? Не расчесалась? Не накрасилась? Мужчина не должен видеть женщину без макияжа! Особенно до свадьбы.
— Мама, он пришел не ко мне, а к моей розетке, — попыталась возразить Анна, но Валентина Иосифовна пропустила ее слова мимо ушей. Наверное, это карма: как она не слышит уговоров матери немедленно выйти замуж, так и мать не слышит ее просьб оставить ее в покое. — У них в гостинице нет электричества, а ему срочно нужно что-то сделать в Интернете.
— Марш в комнату, приводи себя в порядок, я открою! — велела Валентина Иосифовна, предсказуемо проигнорировав ее слова.
Анна поставила чашку в раковину и понуро поплелась в комнату, понимая, что возражать бесполезно. Да и на самом деле стоит хотя бы сменить пижаму на другую одежду. Не для Вани, конечно, а для себя. Она никогда не ходила дома в пижаме, поскольку это расслабляло и заставляло нарушать график. График в ее работе был самым важным моментом, который постепенно просочился и в повседневную жизнь. Если она не начнет делать торт в десять утра, то не успеет к самой себе назначенному времени. Одно отложенное дело повлечет за собой другое, затем третье, и к вечеру окажется, что она не успела все, что запланировала.
Переодевшись, она вытащила косметичку и посмотрела на себя в большое зеркало.
— Мне тридцать один год, — вслух сказала она своему отражению. — У меня приличная работа, я сама себя обеспечиваю. Я организовала сотни мероприятий, командую десятками людей. Могу я в конце концов уже не слушаться маму и поступать так, как считаю нужным?
«Можешь», — разрешило отражение, и Анна положила косметичку обратно на комод.
