Дом бьющихся сердец полностью

– Боги, как же я по нам скучала, – хрипит она.

– Я скучала по нам еще больше, – говорю я.

– Я скучал по нам больше всего. – Феб бросает на меня сердитый взгляд. – В конце концов, это меня изгнали на гору.

Он явно пытается изобразить недовольство, но глаза блестят – в них есть место только любви. И хотя я едва могу пошевелиться, все же обхватываю друзей за плечи.

– Да не будем больше расставаться никогда.

– Не будем! – в унисон соглашаются они.

Наши объятия становятся крепче, и хотя жизнь наверняка помешает осуществить наше намерение, как она всегда и делает, я молюсь Котлу о том, чтобы наша дружба процветала еще долгие века.

Сиб начинает тихо плакать, ее маленькая фигурка содрогается, и, развернувшись, я крепко обнимаю ее. Феб прижимает нас обеих к себе. Должно быть, мы незаметно погружаемся в сон, поскольку в следующее мгновение я уже распахиваю глаза, почувствовав колыхание воздуха.

Луна подсвечивает темные очертания кожаных доспехов моей пары и золотые глаза. Он стоит у кровати и смотрит на нас с нежной улыбкой.

Я не хотел тебя будить, птичка.

Друзья, должно быть, чувствуют его появление: оба начинают шевелиться, затем Феб со стоном переворачивается на спину, а Сиб трет опухшие глаза.

– О боги, – она садится, – сколько времени?

– Почти десять вечера, – отвечает Лор.

– Уф! Я худшая девушка в мире. Как я могла оставить Маттиа надолго одного?

Она наклоняется и целует меня в щеку.

– Люблю тебя. Разбуди меня, позавтракаем вместе. В любое время, хорошо?

Она посылает Фебу воздушный поцелуй, спрыгивает с кровати и направляется к двери в своем помятом красном платье.

– Морргот, есть новости от Киэна? – спрашивает она, обернувшись.

– Боюсь, пока нет. Как только что-нибудь узнаю, сразу сообщу.

– В любое время. – Голос у нее дрожит от тревоги.

– В любое время, Сибилла.

Глубоко вздохнув, она бормочет:

– Спокойной ночи, Лор. И спасибо, что разрешил нам остаться.

Лоркан ей кивает, однако его глаза прикованы ко мне. Феб закидывает волосы за спину.

– Ну, и мне пора.

Он встает с кровати, хватает книгу с прикроватной тумбочки, но вместо того чтобы уйти, останавливается и переводит взгляд с Лора на меня, перекладывая книгу из руки в руку.

– Схожу в таверну. – Он не двигается с места. – Вы ведь остаетесь, Морргот?

А я-то было уже решила, что он не спешит, надеясь одним глазком взглянуть, как раздевается Лор. Но нет, мой замечательный друг хочет удостовериться, что я не буду одна.

– Да. Если Фэллон позволит.

Я закатываю глаза. Можно подумать, я способна его выгнать. Пусть даже он пришел только для того, чтобы спустить всех собак на фейри.

Спустить собак?

Я улыбаюсь.

Дай угадаю… настоящие короли не охотятся? – говорит он мысленно, и его улыбка становится шире.

– Ну, ладно. Веселитесь, детки! – Феб хлопает себя по губам. – Случайно вырвалось. Примите мои искренние извинения.

– Ты прощен. – Пальцы Лора уже начали расстегивать доспехи. – Но только если удалишься прямо сейчас.

Феб делает ноги так стремительно, что контуры его фигуры расплываются.

– Обязательно пугать моих друзей, Лор? Тебе врагов не достаточно?

– Мне нужно поддерживать репутацию, мо крау.

Я качаю головой, однако непроизвольно улыбаюсь, и он отвечает мне тем же. Когда его одежды скользят вниз, опускается и мой взгляд, вместе с уголками губ: невозможно ухмыляться при взгляде на произведение искусства. Им можно только восхищаться.

Лор словно статуя, высеченная в скале и подсвеченная лунным сиянием: серебристые шрамы подобны следам от долота, вены – жилам ценных минералов, волосы – клубам дыма в ночном небе, а глаза – золотым слиткам. Даже его запах будто бы рожден горой и небом, которым он повелевает.

Он останавливается в изножье кровати, крупный член покачивается между мускулистыми бедрами и начинает увеличиваться, когда Лор нависает надо мной.

– Святая Морриган, как же я по тебе соскучился, – хрипло произносит он, проводя острым кончиком носа от моего пупка до впадинки между ключицами. Затем поцелуями прокладывает дорожку по шее к уху, и каждое нежное прикосновение губ вырывает из меня тихие стоны, вибрирующие в темном воздухе.

К тому времени как он приподнимает мой подбородок и добирается до раскрытых губ, из-за учащенного дыхания легкие у меня горят, а из-за торопливого биения сердца ноет грудная клетка. Когда он касается моих губ своими, я расплываюсь в лужицу чистой похоти.

Подняв руки, провожу ногтями по его обнаженной талии, наслаждаясь тем, как на ней появляются мурашки. Добравшись до поясницы, замираю, раздумывая, куда двинуться дальше – на север или на юг. Мне хочется касаться его сразу везде. Наконец одна рука устремляется вверх, а другая – вниз. Мышцы под пальцами напрягаются, и он стонет мне в рот, язык заползает глубже.

Опершись на одну руку, он расстегивает мои штаны, вторую руку запускает в нижнее белье. Обнаружив, как сильно намокла ткань, он издает почти животный стон.

Не отрываясь от моих губ, он погружает палец в горячую плоть и почти сразу вытаскивает.