Данте толкает меня вперед, и я оглядываюсь на плиту из обсидиана, сквозь которую мы прошли. Тяжело сглатываю. В чем же дело: опять начал действовать чай или же нашу связь оборвала каменная плита?
Или тот солдат?..
Нет!
Моя пара, может, и жаждет мести, но он печется о своем народе и не пожертвует им ради моего спасения. Так ведь?
Не говоря уже о том, о чем я все же скажу ради собственного успокоения: Бронвен предвидела его превращение в вечно-ворона только в случае моей смерти. Пока бьется мое сердце, его тоже будет биться.
Я выпрямляю спину и задираю подбородок.
– Так каков план, фейри? – Я произношу последнее слово так, как мужчины часто говорят «дамы» – с нарочитым презрением.
Бросив на меня убийственный взгляд, Юстус вырывается вперед, выкрикивая приказы солдатам в тоннеле.
– План таков, Фэл: я собираюсь исполнить твою мечту. – Елейный голос Данте скользит мне в уши.
– Вы с Юстусом упадете замертво у моих ног?
Он сжимает мою шею и дергает назад. Спина прижимается к его доспехам, а шишка на голове пульсирует в изгибе его плеча.
– Ты, Заклинательница Змей, скоро станешь королевой Люче.
Сомневаюсь, что он предлагает мне перерезать ему шею мечом Юстуса.
– Тогда зачем ты привел меня в этот обсидиановый лабиринт? Устроить мне праздник золочения перед свадьбой с Лором?
Его хватка становится еще более жесткой, как и тембр голоса.
– Это животное не король, а лишь деревенщина в перьях. Истинный король Люче – это я.
Он проводит носом по моей шее, я рычу, как загнанная в угол дикая кошка.
– Не прикасайся ко мне, Данте!
Его губы изгибаются рядом с мочкой моего уха.
– Король имеет полное право прикасаться к своей королеве.
– Я не твоя королева!
– Пока нет, – бормочет он.
– И никогда не буду! – выплевываю я.
Мне прекрасно знакома ярость, но никогда еще она не воспламеняла мое сердце так, как сегодня.
Долина вокруг покрыта трупами, земля пропитана кровью фейри, небо прорезают отголоски моего гнева. Я убивал прежде, но никогда – столь многих.
Все до единого солдаты Неббе, выскочившие на нас из ракоччинского леса, пали. Некоторые – на поле битвы, другие – в лесу, когда поспешно отступали, а с их дрожащих губ срывались мольбы о пощаде.
Я не пощадил. Никто из воронов не пощадил.
Фейри украли самое ценное, что у меня есть.
Сапоги хлюпают по пропитанной кровью грязи, и я представляю, как Фэллон ворчит, что она никому не принадлежит. Эта мысль не вызывает у меня улыбки. Она наполняет меня злобой, которую я незамедлительно обрушиваю на небо и землю.
Мои вороны кружат в небе, в то время как я истязаю гору своей бурей. Срубленный огромный ствол дерева почти выпадает из их когтей, тем не менее им удается противостоять проливному дождю и порывам ветра. Вероятно, они уже привыкли к моим бурям.
Я наблюдаю за тем, как они летят к пещере, как дерево врезаться в обсидиановую стену, блокирующую вход. Грохот вторит яростным ударам алой мышцы, которую едва сдерживают железные доспехи.
Кахол стоит рядом со мной, он молча бурлит от гнева. Впрочем, и я немногословен. Последнее, что я перенес в сознание своих воронов, было предупреждение, которое Фэллон удалось мне отправить, пока наша связь не оборвалась.
Вновь.
И почему я не отправился к ней сразу после того, как она не ответила на мое предложение поспать?
Почему поддался на уговоры Эрвина провести еще один раунд тренировки с мечами?
Зачем слушал просьбу Киэна оставить лестницу для его бескрылой пары?
Почему не отпустил коней, на которых приехали друзья Фэллон?
Почему не прислушался к совету Бронвен и не отправился на Шаббе, чтобы снять проклятие?
Обсидиановые ворота скрепят, затем, наконец, накреняются и с грохотом падают на землю, распадаясь на куски: они сверкают, подобно ковру из стеклянных осколков.
Пока я жду ответа, стремительно развеивается наивная надежда на то, что она услышит меня после того, как падет обсидиановый барьер. Ее имя застывает на холодных губах. Я делаю шаг вперед.
Кахол меня останавливает.
– Надо подождать, Лор.
Я отталкиваю его руку и иду вперед. Хватит с меня ожидания.
Друг, почти полностью обратившись в дым, преграждает мне путь и широко расставляет ноги.
– Еще шаг, Лоркан Рибио, и я прямо сейчас унесу тебя на Шаббе.
Я прожигаю его взглядом, но останавливаюсь.
В нашем расположении нет большого запаса оружия – прежде нам хватало когтей и клювов, – но благодаря Энтони и Вэнсу мы имеем небольшой арсенал: оружие, стреляющее железными пулями, порошок, который они прозвали «пылью» и который вызывает видения, и жидкая соль, которую можно ввести внутривенно или залить в рот.
Сейчас все это доставили в долину.
Коннор поджигает мешок с «пылью», который затем хватает когтями Рид и закидывает в грот. Взрыва нет. В конце концов, это не пушечное ядро. Но появляется дым. Сперва поднимается лавандовая струйка, затем она превращается в переливающееся фиолетовое облако.
Оно не навредит Фэллон, если она еще в пещере.
