– Да… Кстати, а тебе там действительно стало плохо? – быстро перевёл он тему с зеркал, которые у него были все основания недолюбливать.
– Нет, – важно ответила Джун, скрестив руки на груди. Пока Персиваль переодевался, она стояла к нему спиной в коридоре, у приоткрытой двери.
– Хорошо сыграла. Я-то уж разволновался… Там и правда душно, как в безднах Кристалиды.
– Ну и поделом вам!
Персиваль мрачно посмотрел на неё, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумал и просто покачал головой. Джун вспомнила кое о чём и побежала в гостиную, а когда вернулась, Персиваль уже вышел из спальни переодетый. Теперь на нём была белая рубашка и причудливый костюм из жилета и брюк, которые были белыми, но с поднимавшимся снизу вверх узором чёрной пыли, будто наряд осторожно изваляли в саже, и каким-то непостижимым образом ему всё это до одури шло, несмотря на старомодный облегающий крой.
– Вот, я тут сделала кое-что для вас… – хмуро и смущённо пробормотала Джун, уткнув взгляд в пол, как бы говоря, что она всё ещё очень злится, но должна с этим разобраться, пока он не пошёл делать новые глупости, и протянула ему маленький чёрный свёрток. – Она двусторонняя… Ну, на тот случай, если вышивка всё испортила…
Персиваль развернул свёрток. Это оказалась повязка на глаз, сшитая немного неаккуратно, но с заботой. Она была чёрной, и с одной стороны на ней был схематично вышит контур глаза. Колдун усмехнулся.
– Спасибо. Очень мило с твоей стороны, – и с этими словами он скрылся в ванной.
– Я заходила ко врачу за консультацией, так что она вроде как правильная, с травами, и всё в таком роде, – пояснила Джун, пристроившись под дверью.
– Я же говорил: никаких врачей! – раздался приглушённый голос из-за двери. Джун почувствовала жар в щеках и резко пожалела, что вообще что-то сделала, да ещё и своими руками! Она целый день с этим возилась, и она не была профессиональной швеёй, так что вышло кривовато, гордиться было определённо нечем… По крайней мере, вышивку можно и спрятать, вывернув повязку, это она предусмотрела. Лучше бы она предусмотрела ещё больше и не делала такой подарок.
– А я сказала, что это для моего дедушки. Он моряк дальнего плавания, лишился глаза в схватке с пиратами, и я хочу сделать ему сюрприз… Или что-то в этом роде.
– Хм, а я думал, что ты говорила, будто я тебе в отцы гожусь, – Персиваль выглянул из ванной, и Джун рискнула посмотреть на него. Он успел сменить бинт на новенькую повязку, и теперь на неё смотрел один его золотой глаз и другой – вышитый на повязке. А ещё он довольно оскалился.
– Её можно вывернуть, и будет простая чёрная повязка, – напомнила Джун.
– А мне так больше нравится.
Девушка совсем смутилась и опустила взгляд, чувствуя, как всё её лицо наполняется жаром, так что у неё почти закружилась голова.
– Вам очень идёт! – широко улыбнулась Норт, подоспевшая к ним. Она всё это время гасила последние свечи в доме и закрывала шторы, так что они теперь остались при свете лампы в ванной и свечи, которую она держала в руках. – Мисс Джун вчера весь день шила! И ещё сегодня весь вечер…
– Благодарю, этого вполне достаточно, – процедила Джун сквозь стиснутые зубы, всё ещё ни на кого не глядя, хотя ей казалось, что она прямо чувствует на себе взгляды всех присутствующих, и ещё с пару десятков лишних чужих взглядов в придачу.
От дальнейших разговоров её спас стук в дверь, громкий и настойчивый, и все дружно вздрогнули и повернули головы. Персиваль втянулся обратно в ванную и погасил свечи, так что теперь их освещал лишь падавший из окна коридора свет луны и одинокий голубой огонёк чёрной свечи в руках Норт. Раздался ещё один стук и снаружи крикнули:
– Открывайте! Стража!
– Норт, ты идёшь со мной, – едва слышно шепнул Персиваль. Норт вручила свечу Джун и, превратившись в змейку, ловко заползла на шею хозяину.
– Прячьтесь, где хотите, а я иду открывать, – прошептала Джун и добавила гораздо громче, чтобы, если повезёт, её услышали на улице поверх стука: – Уже иду!
И она поспешила открывать дверь. За ней тихонько закрылась одна из дверей в коридоре, но она не могла сказать, какая именно. А на пороге её ждал уже знакомый ей надзиратель Фаерстоун в сопровождении ещё четверых вооружённых солдат. У них при себе был большой фонарь, и Джун потёрла глаза от неожиданно яркого тёплого света.
– Здравствуйте, надзиратель… Что-то стряслось? Чем я могу помочь? – поинтересовалась Джун, стараясь звучать так, будто столь поздний визит стражников ввёл её в замешательство. Но по большей части она просто звучала уставшей.
– Ваш дорогой колдун сбежал, вот что стряслось, – прорычал надзиратель. – Мы должны осмотреть дом. Любая попытка нам препятствовать будет приравниваться к пособничеству и…
– Да я и не собиралась вам препятствовать, – перебила его Джун, отходя от двери, чтобы их пропустить. – Пожалуйста, проходите. Только я его не видела со своего визита в тюрьму. И всё ещё рассчитываю не увидеть в обозримом будущем.
