Из сборника «Собор»
В то лето Вес снял дом с мебелью к северу от Эврики у бывшего алкоголика, которого звали Чиф. Потом он позвонил мне и попросил бросить все и переехать туда жить с ним. Он сказал, что сейчас живет в фургоне. Знаю я этот фургон. Но он и слышать не хотел об отказе. Он опять позвонил и сказал, Эдна, из окна гостиной ты будешь смотреть на океан. Ты будешь чувствовать запах соли в воздухе. Я слушала, как он все это говорит. Язык у него не заплетался. Я сказала, подумаю. И на полном серьезе задумалась. Через неделю он позвонил и спросил, ты едешь? Я ответила, что все еще думаю. Он сказал, мы начнем все сначала. Я сказала, что если я приеду, тебе придется кое–что для меня сделать. Пожалуйста, сказал Вес, все что угодно. Я сказала, чтобы он попытался стать прежним, Весом, которого я когда–то знала. Тем Весом. Весом, который был моим мужем. Тут он заплакал, и я сочла это показателем добрых намерений. Поэтому я согласилась, и сказала, что приеду.
Вес только что порвал со своей подружкой, или она от него ушла — не знаю, какая разница. Решившись уехать с Весом, я должна была попрощаться со своим парнем. Он сказал, что я делаю ошибку. Он сказал, не поступай так со мной. Как же мы? сказал он. Я сказала, что делаю это ради Веса. Он пытается бросить пить. Сам–то помнишь, каково это? Я–то помню, сказал мой приятель, но я не хочу, чтобы ты уезжала. Я сказала, что уеду только на лето. А там посмотрю. Приеду обратно, сказала я. Он сказал, как же я? Как насчет
В то лето мы пили кофе, лимонад и бесконечные фруктовые соки. Пили все лето напролет. Я поймала себя на мысли, что мне очень хочется, чтобы лето тянулось без конца. Знавала я времена и получше, но после месяца, проведенного с Весом в доме Чифа, я снова надела обручальное кольцо. Я не носила его два года. С того самого вечера, когда Вес напился и зашвырнул свое кольцо куда–то в персиковый сад.
Вес скопил немножко денег, и мне можно было не работать. К тому же оказалось, что Чиф не брал с нас за дом практически ничего. Телефона у нас не было. Мы платили за газ и свет, ездили за всякими мелочами в магазинчик
Наших детей не было с нами. Черил жила у кого–то на ферме в Орегоне. Она присматривала за стадом коз и продавала молоко. Она держала пчел и собирала мед в банки. У нее была своя жизнь, и я ее не виню. Ее, в общем–то, не волновало, что творится со мной и ее отцом, до тех пор пока ее это не касалось. Бобби был в штате Вашингтон на заготовке сена. После сенокоса он собирался перебраться на сбор яблок. У него была девушка, и он хотел подкопить денег. Я писала им письма, подписывая их «Люблю, Мама».
Однажды после обеда, Вес как раз полол сорняки в огороде, к дому подъехал Чиф. Я была занята посудой. Я подняла глаза и увидела, как здоровая машина Чифа остановилась у обочины. Я отчетливо видела его машину, выезд на шоссе, дюны и океан за ними. Облака висели над водой. Чиф вылез из машины и подтянул штаны. Я поняла: что–то не так. Вес бросил работу и разогнулся. Он был в перчатках и брезентовой шляпе. Он снял шляпу и вытер лицо тыльной стороной руки. Чиф подошел и приобнял Веса за плечи. Вес снял перчатку. Я подошла поближе к двери. Я слышала как Чиф сказал, что, ей–богу, ему ужасно жаль, но он просит нас уехать в конце месяца. Вес содрал с себя вторую перчатку. Почему, Чиф? Чиф сказал, что его дочери, Линде, женщине, которую Вес называл Толстой Линдой еще с тех времен, когда у него были проблемы с алкоголем, нужно где–то жить, и жить именно здесь. Чиф рассказал Весу, что муж Линды ушел на своей лодке в море несколько недель назад и пропал. Она ж моя родная дочь, сказал Чиф Весу. Она потеряла мужа. Отца своего ребенка. Я могу помочь. Я так рад, что могу хоть чем–то ей помочь, сказал Чиф. Извини, Вес, но тебе надо найти другой дом. Затем Чиф еще раз обнял Веса, подтянул штаны, залез в машину и уехал.
Вес вошел в дом. Он бросил шляпу и перчатки на ковер и уселся в большое кресло. Кресло Чифа, подумала я. Даже ковер Чифа. Вес был бледным. Я налила две чашки кофе и подала одну ему.
Ничего, сказала я. Вес, да ты не волнуйся, сказала я. Я села на диван Чифа со своей чашкой.
