Час спустя всё начало приедаться. Даже его страх иссяк, или, быть может, просто сдался от необоримой тщетности попыток накачивать его адреналином. Он знал, что это была опасная стадия, он уже слышал про неё от отца. О таких моментах, когда становишься слишком онемевшим, чтобы бояться — в такие моменты его отец часто терпел наихудшие поражения, или допускал крупнейшие ошибки.
Но у Мэттью не было выбора, или не было иных вариантов, на которые он согласился бы. Ему нужно было двигаться дальше. Поэтому он двигался, пытаясь не позволять всё росшему чувству уверенности влиять на его решения.
И тут это произошло — переполнявшее его ощущение неминуемой гибели. Отпрыгивать было некуда, нигде не было безопасно. Везде вокруг него была смерть, и никаких вариантов бегства не оставалось.
Было тихо, и его нормальное восприятие не замечало никакой явной опасности, но он знал, что скоро умрёт, если ничего не сделает. Предупреждение пришло достаточно рано, чтобы был время на выбор, но он знал, что времени оставалось меньше минуты. «Наверное, ракета», — подумал он.
Ему нужен был Тессеракт Дураков. Либо так, либо ему придётся вернуться в свой собственный мир, и признать поражение.
Он вытащил кольцо-ворота, и, активировав его, засунул внутрь свою неосновную, левую руку. Он вновь почувствовал, что если деактивирует Тессеракт Дураков, то потеряет руку, вероятно — из-за какого-то пламени. Убрав её, он применил заклинание, которым часто пользовался у себя в мастерской, чтобы защищать руки от мощного жара. Снова засунув руку, он получил иную вспышку предвиденья. Рука уцелеет, но он всё равно позже её потеряет.
Что бы на той стороне ни было, он не знал, как полностью от этого защититься. Было только два варианта — потерять руку, или оставить попытки вернуть яйцо Дэскаса. Медлил он лишь мгновение. Быстро протараторив команды, он отключил Тессеракт Дураков, и сжал посох в более короткий жезл, чтобы его можно было вытащить через кольцо-ворота.
Его рука ощущала странное тепло, но боли не было. Это уже было необычным само по себе, поскольку в нормальных обстоятельствах он вообще не чувствовал перепадов температуры через своё заклинание для защиты от тепла.
Взяв посох в руку, он выбросил кольцо-ворота. Оно теперь было бесполезно, поскольку второе кольцо так и осталось там, откуда он забрал посох. Второй раз он это трюк использовать не сможет. Не теряя зря времени, он снова распрямил посох, и повторно активировал Тессеракт Дураков. Его окутала защитная тьма, когда транслокационные грани отрезали его от внешнего мира.
Ожидая, он вызвал маленький светляк, чтобы осветить куб изнутри, и осмотрел свою левую руку. Та выглядела нормальной, и не болела. Подвигав ей, он не мог найти никаких изъянов или иных ран. Он почти сомневался в том, что что-то пошло не так, но та странная теплота и уверенность его видения заставили его поверить, что это было ложной надеждой. Что-то с рукой было не так, и позже он поплатится за свой выбор.
На этот раз он использовал для внутреннего измерения более крупный вариант, чтобы избежать тех разрушительных эффектов, которые были в прошлый раз. Тессеракт Дураков был активен лишь минуту, поэтому он надеялся, что взрыв будет маленьким, примерно того же масштаба, как и тот, который уничтожил мастерскую у него дома.
Мэттью произнёс команду для инверсии, и секунду спустя деактивировал тессеракт, доверяя своему предвидению предупредить его, если это действие окажется фатальной ошибкой.
Область вокруг того места, где он стоял, была изорвана и опалена. Часть травы всё ещё горела, и вокруг него осталось несколько маленьких кратеров. «Точно ракеты», — подумал он. Мэттью пошёл дальше.
Следующий час прошёл без дальнейших атак, и он задумался, то ли они решили не тратить зря боеприпасы, то ли исчезновение Тессеракта Дураков из эпицентра термоядерного взрыва заставило врагов чесать затылки. «Если у них вообще есть затылки».
Как бы то ни было, передышка пришлась кстати.
После того, как он некоторое время двигался на запад, он наконец решил, что в целом находится в нужном месте, чтобы направиться на юг. Если он не слишком ошибся с подсчётом расстояния, то теперь подойдёт к лаборатории в Уиттингтоне с другой стороны. После столь долгих путешествий с Гэри ему стало по-настоящему не хватать безошибочного знания места и направления, которыми обладал андроид.
Его рука начала чесаться, но он пытался игнорировать эти ощущения. Поделать с ними он всё равно ничего не мог.
Местность, по которой он двигался, была слегка лесистой, но земля была ровной, и подлесок был либо небольшим, либо вообще отсутствовал, из-за чего идти было легко. Бежать трусцой он уже перестал. В отсутствие уз с драконом постоянно поддерживать такую скорость было просто слишком утомительно.
«К тому же, я не хочу совсем задыхаться, когда доберусь до вечеринки», — подумал он. Долгая задержка между атаками дала его чувству юмора возможность восстановиться. «Папа гордился бы. Он, наверное, всё время отпускал шуточки, пока сражался с тёмными богами».
