Для этого ему понадобится телепортационный круг, но он сомневался, что смог бы его начертить в нынешнем своём состоянии. К счастью, с ним был Гэри. Ему даже не пришлось объяснять круг или производить вычисления для создания местного рунного ключа. Машина уже видела, как он это делал, и Мэтт уже научил Гэри формуле для ключей.
Андроид терпеливо очистил широкую область от травы, и, используя маленькую палку, стал чертить в свежей почве линии и руны. Круг не переживёт следующего дождя, но этого и не требовалось. Подняв Мэттью сильными руками, он отнёс волшебника в круг.
Мэтт не смогу удержаться от вскрика, когда его подняли, но утешал тебя, решив, что это был «героический» крик боли, а не более обычный, жалкий всхлип.
Как только они оказались в кругу, он влил в туда немного эйсара, чтобы активировать, и оказался дома.
Когда он снова очнулся, то лежал в кровати. В своей кровати, в своей комнате. Сперва он не двигался. Просто наслаждался тишиной и отсутствием боли. Всё могло бы быть идеальным, но рядом с ним на стуле сидела его сестра.
Он повернул глаза, чтобы посмотреть на неё, чисто из осторожности не двигая головой:
— Мойра.
— Мёйра, — ответила та. — Она уступила мне свою очередь сидеть с тобой.
— О, — сказал он, несколько удивлённый.
— Все дежурят по очереди, — добавила она, — даже Коналл и Айрин. Мама до смерти разволновалась, когда тебя увидела.
Мэттью слегка поёрзал, заметив отсутствие боли в груди. Его грудина была в порядке. Быстрая проверка показала, что другие его раны тоже были залечены. Однако рука у него была странной. Он чувствовал её, но в магическом взоре она отсутствовала. Он поднял руку, чтобы на неё посмотреть.
Та заканчивалась за три дюйма от того места, где должно было начинаться запястье. Культя была замотана в толстой льняной повязкой. С его губ сорвалось глубокое оханье. ОН знал, что это случится. Его предупредили, но он же гадал, почему руки не стало совсем. Транслокационная грань отрубила лишь половину кисти. Запястье, половина ладони, и часть большого пальца всё ещё должны были оставаться.
— Мы не смогли её спасти, — посочувствовала Мёйра. — Они позволили Мойре проводить большую часть лечения, поскольку Папа был так впечатлён после того раза, когда она прирастила тебе обратно отрубленную руку.
— Это же была тайна, — кисло сказал он. — Ты обещала не рассказывать.
— Мойра обещала, — сразу же отозвалась Мёйра. — Это было до того, как я начала существовать, но я подумала, что ему следует знать об этом. Он был поражён. У тебя от того раза почти не осталось шрама, поэтому он позволил ей заниматься лечением.
— А она позволила тебе делать это вместо неё, — закончил он, сразу перейдя к выводу.
Она слегка покраснела:
— Да. Поскольку я не «запятнана», она посчитала, что безопаснее будет оставить это мне.
— А эта её проблема, она как болезнь? — спросил он.
— Вроде того, но заразиться ею нельзя, — ответила Мёйра. — Это скорее искушение. Она беспокоится о том, что могла поменять тебя, пока ты был в беспамятстве, и лишённым защиты.
— Поменять меня?
— Изменить твою личность, — пояснила Мойра. — В Данбаре она этим много занималась. Как только начинаешь, трудно остановиться. Это немного как пьяницы. «Ещё одну рюмочку», говорят они, но не могут остановиться. В этом же случае «я просто исправлю вот эту одну раздражающую черту характера».
— Вау, — спокойно сказал он. Чем больше он узнавал, тем больше ему казалось, что у его сестры была серьёзная, тревожная проблема. Мэттью решил оставить эту тему, и вернуться к вопросу, который был под рукой. Он поднял свою укороченную конечность: — Вернёмся к этому.
— Мы не смогли её спасти, — повторила она. — Я закрыла рану, кожу, залечила кровеносные сосуды, но она просто продолжала гнить. Не знаю, что ты с ней сделал, но плоть умирала. Даже те части, которые выглядели неповреждёнными, покрывались волдырями, и начинали разлагаться. У тебя от этого началась лихорадка, и Леди Торнбер беспокоилась, что начнётся гангрена.
Под «Леди Торнбер» она имела ввиду Элиз Торнбер, бабку Грэма. Хотя та не была магом, она была очень искушённой в лекарском деле, особенно с использованием трав… и, иногда, ядов.
— Она опробовала несколько припарок, но ничего не помогало, — сказала Мёйра, продолжая. — В конце концов она посоветовала ампутацию. Иначе ты мог бы умереть. — Её тон казался извиняющимся.
Мэттью вздохнул:
— Ничего. Я и не ожидал, что смогу её сохранить. Я принял решение, и это было его ценой.
— Ты говоришь так, будто заключил сделку с тёмным богом. Как в какой-нибудь старой сказке, — сказала Мёйра.
Он немного посмеялся:
— Можно и так об этом думать, но дело моё было правое. — Затем он ещё посмеялся над своей непреднамеренной игрой слов: правое. Наверное, потеря левой руки была в прямом смысле правым делом. — Я просто знал, что если использую её, чтобы вернуть посох, то потеряю её. Вариантов не было — либо так, либо вернуться домой без яйца. — Это навело его на очередную мысль: — Яйцо…
Она мгновенно поняла:
— Зефир охотится. Через некоторое время вернётся.
