Единственный серьёзный порез был на правой руке. Рукав был тёмным и твёрдым, а из раны всё ещё медленно сочилась кровь. Главная артерия не была задета, как и наиболее крупные вены, но несколько маленьких вен было разрублено. Естественное стягивание тела и свёртывание крови по большей части остановили кровопотерю, но Керэн наверняка потеряла значительное количество крови.
Боль у Мэттью между глаз продолжала усиливаться, пока он заново соединял вены и заращивал кожу, но он отказывался останавливаться, пока не залечил порез у неё на предплечье, а также небольшую ранку на шее. Он осмотрел её глаза, но они, похоже, были в порядке, если не считать спёкшейся вокруг них крови. Что бы с ними ни случилось, оно было слишком маленьким, чтобы он мог с этим разобраться в своём нынешнем состоянии. Любые его действия скорее повредили бы, чем помогли.
Больше всего ей нужна была вода. «Её телу нужно восполнить объём потерянной крови».
Сперва он выпрямил её ногу, и переложил её руки в более удобное положение. Прислушавшись к напоминаниям своей собственной спины, он также проверил землю под Керэн, и убрал оттуда несколько камешков. Затем он открыл рюкзак, и принялся его обыскивать. Он не был уверен, была ли речная вода пригодной для питья, поэтому надеялся найти внутри бутылку с водой.
— Какого чёрта? — выругался он, начав вытаскивать из рюкзака самые разнообразные предметы. Один из свёртков был настолько большим, что ему едва удалось его вытащить. Помимо этого он нашёл кастрюли и сковородки, несколько мисок, коробки, одежду… бесконечное изобилие мусора. — Я знаю, что раньше этого здесь не было, — пробормотал он. — Что случилось, пока я был без сознания? — спросил он у бессознательной женщины. — Ты будто сходила на рынок, и купила всё, что попадалось на глаза.
В конце концов он нашёл четыре больших пластиковых бутылок с водой, а также похожий на коробку набор множества прозрачных бутылок, также содержавших эту жизненно важную жидкость. Он вытащил одну из бутылок поменьше, и отвернул крышку. К счастью, за последние пару недель он немного лучше познакомился со странными упаковками в этом новом мире, иначе у него ушло бы на это больше времени.
Мэттью осторожно поднял её голову, и запустил другую руку под её плечи, чтобы придать ей сидячее положение. Подперев её своим телом, он сказал ей на ухо:
— Керэн, ты меня слышишь? Мне нужно, чтобы ты ненадолго проснулась.
Она застонала.
Он воспринял этот как хороший знак:
— Ты должна попить.
Её лицо сморщилось:
— Я ничего не вижу.
— У тебя закрыты глаза, — сказал он ей. — Не пытайся их сейчас открыть. Тебе нужно пить. — Он прижал бутылку к её губам.
Керэн сумела отпить небольшой глоток, прежде чем отвернуть голову в сторону:
— Почему я в холодильнике?
— Это не холодильник. Мы в пустыне… по-моему. Сейчас ночь, и температура падает, к тому же у тебя кровопотеря. Давай, попей ещё.
Она сделала ещё два глоточка, а затем один большой глоток, прежде чем закашлялась.
— Помедленнее, — предостерёг он.
— Великий Каньон, — пробормотала она.
— Э?
— Каньон, — повторила она. — Ездила сюда, с Папой. Боже, как пить хочется.
Он поднял бутылку, чтобы она снова могла попить. Он не знал, где находился Великий Каньон, но об этом он будет волноваться позже.
Ещё один глоток, и она спросила:
— Вода из меня не вытекает? Мне всё ещё хочется пить.
Он нахмурился:
— Ага.
— Она, наверное, вытекает из дырки у меня в шее, — пробормотала она. — Это когда они меня взорвали.
— Ты сбита с толку, — успокаивающе сказал он. — У тебя был порез, но теперь тебе лучше. Вода никуда не утекает.
— Все хотят меня убить, — пробормотала она. — Думаю, у них получается.
— Они будут разочарованы, когда обнаружат, что ты жива, — тихо засмеялся он.
— Я тоже, — вздохнула она.
Он не знал, как на это ответить.
— Папа, я тебе говорила? Я встретилась с волшебником. Настоящим.
«Она определённо бредит», — сделал он мысленное наблюдение.
— Волшебник, говоришь?
— Ага, — прошептала она. — Мне, наверное, не следует тебе говорить, поскольку ты умер. Ты небось постоянно волшебников видишь.
— Не так много, как тебе могло показаться, — сухо ответил он.
— Он симпатичный, — добавила она, — и иногда милый, но ещё он — мудак.
Мэтт с трудом удержался от смеха. «Симпатичный, говоришь?»
— Мне, наверное, не следовало с ним спать, потому что там, откуда он родом, это значит, что ты — потаскуха. Он на самом деле не хотел, но я его уговорила. Он не знает, насколько он мне нравится на самом деле.
Я тоже волшебница. Крестьянка-волшебница, сокращённо — крестебница, — слегка похихикала она.
Мэттью уставился на неё, у него сжалось горло.
— Уверен, он не думает о тебе так.
— Папа?
Мэтт моргнул, чтобы зрение прояснилось:
— Да?
— Ты скажешь Тёте Роберте, что мне жаль?
— Это не нужно, — сказал он ей сдавленным голосом. — Она понимает.
— Они убили Энни.
— Она в порядке, она тоже здесь, — сумел выдавить он.
— Окей, — сказала Керэн, а затем её сердце остановилось. С её губ сорвался лёгкий вздох, и её голова завалилась на бок.
Мэттью окатило ощущение холодного шока, когда женщина в его руках умерла.
