— Чёрный тряпичный мешочек в форме цилиндра, — сказал Гэри. — Распакуй всё, и я смогу его тебе указать.
— Не нужно, — сказал молодой человек. Он помнил описанный Гэри предмет, и в точности знал, в какой кучке и где именно в рюкзаке тот лежал. Запустив руку внутрь и вправо, он за несколько секунд нашёл искомое.
— Это оно, — согласился Гэри, увидев предмет у Мэтта в руке. — Распусти завязки, и вытащи пластиковый коврик, свёрнутый внутри.
Коврик был размером примерно два на три фута. Он имел тёмно-зелёный с жёлтым отливом цвет, и хотя одна сторона имела матовое покрытие, другая была блестящей и похожей на стекло. Следуя инструкциям Гэри, Мэтт поместил коврик на ярко освещённое место, и разложил блестящей стороной вверх.
— И что дальше? — спросил он.
— Помести ПМ на тёмный прямоугольник в углу, — сказал Гэри.
— И всё?
— Да. Солнечный коврик питает индукционное поле в той области, и оно заряжает ПМ.
— Что вообще означает «ПМ»?
— Персональная Мобильная Машина, — заявил общискин.
— Разве тогда не должно быть «ПММ»? — сказал Мэттью.
Гэри тихо засмеялся:
— Слэнг укоротил аббревиатуру. Годы тому назад все их носили с собой, пока личные имплантаты не стали широко доступны и предпочтительны. Начинали эти устройства в основном как сотовые телефоны, прежде чем…
— Сотовые телефоны? — перебил молодой человек.
— Устройство исключительно для голосовой связи, — пояснил общискин. — Позже они стали сложными вычислительными устройствами, способными получать доступ к сети, и в конце концов каждому стало такое устройство необходимо просто для ведения полноценной жизни. Люди использовали их для общения, чтения, поиска указаний, приведения в действие машин, открывания дверей, оплаты… список длинный.
Мэтт задумчиво кивнул:
— Так вот почему она была так расстроена, когда потеряла свой ПМ в горах.
— Именно, — согласился Гэри. — Без него она была практически беспомощной, по стандартам этого мира. Это также является частью причины, почему она так сильно чувствовала себя изгоем в юности. Большинство людей в молодости получает нейронные интерфейсы. Им не нужны визоры или ПМы, чтобы получать доступ к сети. Они могут делать всё, что необходимо, одной лишь мыслью. Их имплантаты также дают им способность играть в игры вроде тех, которые ты пробовал, без какого-либо внешнего устройства… сенсорные данные передаются напрямую в слуховую и зрительную кору головного мозга.
Одной из величайших несправедливостей, постигших мою дочь, была ложь, которой кормила её мать. У неё не было аллергии на имплантаты. Таня просто не хотела рисковать, предоставляя своей подопытной прямой доступ к сети. Она не была уверена, какова была латентная сила Керэн, и когда та могла проявить себя, и она боялась, что Керэн могла каким-то образом заразить саму сеть.
— Но её отец, настоящий Гэри — он участвовал в этой лжи, разве нет? — сказал Мэттью.
— Да, хотя и не был согласен с этим решением, — сказал общискин. — Я точно знаю, что он испытывал по этому поводу сильное чувство вины.
— Прошу прощения, Гэри, но семья у неё ненормальная, — сделал наблюдение Мэттью. — Даже по моим меркам.
— Согласен, — сказала машина, — однако я надеюсь, что ты не будешь держать искусственную природу моего существования против меня.
Мэтт засмеялся:
— Другая мать моей сестры во многих отношениях похожа на тебя. Она была создана как искусственная копия разума её создательницы. Тысячу лет она провела дремлющей внутри самой земли, выжидая и высматривая возможность выпустить ребёнка своей создательницы из стазисного поля. Думаю, я — последний, кто стал бы осуждать тебя за твою искусственную природу.
Что я действительно имел ввиду, так это её мать, учёную. Даже если Керэн удочерили, я не могу понять, как вообще можно было так обращаться с ребёнком, — закончил Мэтт.
Гэри удивлённо уставился на него:
— Как она может быть твоей сестрой, если она на тысячу лет старше?
— Её удочерили, — объяснил волшебник. — Её выпустили из стазисного поля в день моего рождения, поэтому биологически мы одногодки. Нас вырастили как близнецов, хотя на самом деле мы, наверное, двоюрдные брат и сестра в сотнях колен. Однако это не важно. Мои родители вырастили её с такой же любовью, как и меня, и я ненавижу её так же, как ненавидел бы кровную сестру.
— Ты… что?!
— Это была шутка… в основном. Мойра может быть очень раздражающей.
— Но ты ведь не испытываешь к ней ненависть на самом деле, так? — спросил общискин.
Лицо Мэтта было лишено выражения, и по нему ничего нельзя было прочесть, когда он ответил:
— Наверное, нет — но я не планирую сколько-нибудь скоро в этом признаваться. Мне и так трудно заставить её держаться подальше от моей мастерской.
