Начнем с БОЛЬШОЙ ПЛОЩАДКИ. С одной стороны она граничила с соседями Лопаткиными, с другой стороны были чьи-то огороды, вечно засаженные картошкой (других насаждений соседи не могли, видимо, себе позволить). Третья сторона выходила на нашу внутреннюю дорогу и маленькую площадку. Четвертая сторона была самой примечательной: частично она соприкасалась с нашим огородом, а частично ограничивалась кирпичной стеной. Эта стена принадлежала комплексу хозяйственных построек, который мы условно называли «конный двор». Это была стена прачечной, но для нас она была просто СТЕНОЙ. На фото видна дыра между стеной и крышей. Ее почему-то долго не заделывали, и мы могли легко проникать через нее на чердак прачечной, а оттуда на сеновал. Один из путей подъема на крышу проходил по правой части стены. Торец ее хоть и был отвесным, но имел естественные выступы из кирпича. То была наша первая покоряемая вершина. Со стороны огорода мы тоже проникали на крышу – уже по выступающим торцам бревен. На большой площадке располагались деревянная ГОРКА, ГИГАНТЫ, КАЧЕЛИ. Был и небольшой спортгородок. Яма с песком для прыжков в длину и высоту. Имелся еще П-образный снаряд из металлической трубы с металлическим шестом, наклонной лестницей, крюком для каната, которого никогда не было, и турником. Качелей было двое, их использовали и зимой – для прыжков в сугроб.
Зимой на большой площадке заливали КАТОК. Воду возили бочками на лошади из колонки, которая стояла на другом конце квартала по ул. К. Маркса, около дома «Общество слепых». Для малышей были коньки-снегурки с двумя полозьями под валенки. Еще лепили крепости из снега с пещерками и играли в снежки. Излюбленным снежным городком была горка.
МАЛЕНЬКАЯ ПЛОЩАДКА была пониже, тенистая и уютная. Основная ее часть представляла собой совмещенное волейбольно-баскетбольное поле. Главная достопримечательность – это большие тополя по периметру. Воспитатели говорили нам, что они были посажены в 1913 году к 300-летию Дома Романовых. Получается, что им больше 100 лет. Хоть и было расстояние от края поля до главного здания метров пять-шесть, но в окна мы мячом никогда не попадали – загораживали тополя, да и играли мы на этой площадке только руками. Очень редко мяч вылетал за высокий кирпичный забор территории, построенный вместе со зданием еще до революции, – тоже не давали тополя. С третьей стороны находился невысокий, до полуметра, забор садика. Стояли скамеечки. В дальнем углу площадки был деревянный домик. Туда малыши могли свободно зайти, посидеть, у домика были окошечки и даже чердак. Мы иногда отсиживались в нем во время дождя. Перед домиком была песочница с дощатыми краями. Хорошо помню, как я играл в ней черной грузовой пластмассовой машинкой, подаренной мне за хорошую учебу в классе втором или третьем…
Схематический план детского дома № 3 в 1940–1970-е годы
Как правило, на маленькой площадке летом ежедневно проходили ЛИНЕЙКИ, которые устраивал директор А. Ф. Шестаков. Было у них две цели – проконтролировать наше присутствие в середине дня, объявить новости по детскому дому, заодно кого-то похвалить, а кого и поругать за проступки и нарушения. И еще директор проводил с нами «политинформации»: рассказывал о мировых новостях с газетой «Правда» в руках. Мы мало что понимали из его речей. Запомнилось только, что почему-то обстановка в мире всегда была сложной и напряженной.
Самым притягательным для нас, мальчишек, местом был КОННЫЙ ДВОР, объединявший в себе целый комплекс помещений. Прачечная находилась как бы в глубине – к ней можно было попасть по проходу, справа от которого было загороженное досками с зазорами помещение, я так понимаю, сушилка для белья. Дальше с большим отдельным входом без каких-либо ворот шел сам конный двор: открытое помещение, где стояли сани, телега и другие нужные или отслужившие свое вещи (уже и не помню – какая-то рухлядь, но мы часто использовали ее при игре в кинжики и войняшки), свинарник с отдельной выгородкой для лошади и склад. У конного двора была двускатная железная крыша, захватывавшая примыкающий с противоположной стороны дровяник. Пространство под крышей, фактически чердак, вплоть до дровяника, представляло собой СЕНОВАЛ. Хоть это и было запретное для нас место, но мы туда все равно проникали и играли. Запах сена не забыт по сю пору.
В СВИНАРНИКЕ стоял полумрак, включалась только тусклая лампочка под потолком. Свиньи находились в отдельных клетках, часть деревянного корыта была выдвинута наружу, в него из ведра наливали животным еду – остатки с нашего стола и вареные картофельные очистки с чем-то еще. Там было грязно и немного страшно. Водились огромные крысы, за которыми мы тихонько наблюдали и даже пытались их поймать, редко успешно. Нам объясняли, что свиньи позволяют устраивать нам праздничные столы и турпоездки.
