Формально кроме воспитателя он все годы числился руководителем кружковой работы. В детдоме был нужным мужчиной. Часто ходил в дальние пешие походы с детьми, возил их на экскурсии. Директор Шестаков регулярно оставлял его на замену во время командировок. Сопровождение выпускников на места учебы и дальнейшего проживания – постоянно. Вот выписка из приказа от августа 1969 года:
Был воспитателем, но это почти ни о чем не говорит. Выполнял в детском доме мужские, а можно сказать, и отцовские обязанности. Кого-то нам, сорванцам, надо было побаиваться. Курил папиросы, что тоже придавало ему солидности в наших глазах. Никогда не бегал, ходил степенной походкой. Мог неожиданно ворваться ночью в нашу спальню и резким ругательством (но не матом) прервать наш отчаянный бой подушками. Так было в средней и старшей группе: Суханевич неожиданно включает свет, а мы, прямо при нем, нырк все по койкам, как будто спим. Глаза закроем. Трясемся. Он еще поругается немного, походит между кроватями и уходит.
Мастер на все руки, как сейчас понимаешь, а тогда воспринималось как должное и естественное. Организатор и руководитель детского хора, он же аккомпаниатор на баяне, он же дирижер. Организатор и судья спортивных состязаний: бег на 60 и 100 м, прыжки в длину и в высоту, волейбол, баскетбол… А ведь спортинвентарь надо было еще закупить, все подготовить: яму для прыжков в длину с песком (с маленьким бугорком из песка на доске отталкивания, чтобы было видно, заступил или нет), столбики и планку для прыжков в высоту, баскетбольные кольца, волейбольную сетку… Были шахматы, настольный теннис. Мы, помнится, с удовольствием участвовали во всех соревнованиях. Они закончатся, а мы по инерции продолжаем бегать и прыгать. И в пионерские лагеря с нами ездил, один раз даже был начальником лагеря.
Владимир Васильевич был, как сейчас бы сказали, художником-оформителем. Готовил плакаты к праздникам и различным юбилеям. Рисовал, как нам казалось, очень красиво, но использовал и трафареты. Хотя я был в первом классе, помню, как он с лестницы наносил надпись на стене «25 лет Детскому дому № 3» – она хорошо видна на одной из фотографий. Был он и фотолюбителем. Его фотоархив попал в детский дом. Некоторые фотографии в этой книге – его. Одним из его любимых выражений, когда перед ним предстанет увлеченный игрой, возней или беготней мальчишка, было: «Приведи себя в божеский вид!».
До пенсии в детском доме Владимир Васильевич не доработал – начал злоупотреблять вином. При этом стал добрее, дети его любили. Дорабатывал с Зоей Васильевной в интернате для умственно отсталых детей на ул. Мелентьева.
Хочется так много рассказать об Анне Ивановне! Но, к сожалению, знаю о ней очень мало. Что это? Стерлось в памяти? Нет. Просто нам было удобно воспринимать ее здесь и сейчас, как маму, как друга. Никому в голову не приходила мысль спросить, как ей с нами, что ее беспокоит, что радует. Мы обращались к ней Анн Ванна. Это потом я узнала, что у Михалкова есть даже стихотворение «Анна Ванна, наш отряд хочет видеть поросят». Так что не мы первооткрыватели сокращения имени. А она и не обижалась.
А. И. Кирьянова
Очень добрая, заботливая, обогрела меня и многих мальчишек и девчонок. Мне почему-то хотелось, чтобы она была моя и только моя. Я ревновала ее к другим детям – видно, глупой была. Казалось, что она заботится обо мне больше, чем о других. Может, потому, что я часто болела. Она очень переживала за мое здоровье, особенно когда меня отправили в Пермь, на операцию по удалению камней из почек. А после помогла мне подтянуться в учебе, так как я много пропустила.
