За спиной остается серьезно растрескавшийся лед, до сих пор слышно, как хрустят сталкивающиеся между собой льдины. Пенси идет вперед, покорно ведомая Ланалейтис, слушает, дышит и старается не оборачиваться. Оказывается, когда снаряд повредил поверхность, только один охотник, тот, который бежал впереди всех, успел перепрыгнуть через стремительно увеличивающуюся преграду. Следующий за ним, его товарищ, скрылся подо льдинами. Остальные, как поняла руинница, решили обойти опасное место чуть дальше, где река уже и поверхность льда прочнее.
Пенси морщится: даже одного мужчины хватило, чтобы она почти распрощалась с жизнью. А ведь ее учили лучшие в своем деле охотники! Если она выживет… Нет — Пенси решительно сжимает губы — когда она выживет и вернется к дочери, ей придется серьезно поработать над собственной физической формой. Книги и учеба хорошо, но ее ремесло требует не только ума, но и хорошей подготовки.
Вблизи Серебряный грот скорее серый. Зев пещеры на удивление гостеприимный, нетемный, а проем несколько ниже, чем можно было предположить издали. Они как раз вступают внутрь, когда на берегу из-за дальнего холма показывается группа людей.
— Пойдем, — руинница вновь тянет Пенси за собой. — Мы входим в великий и благостный Лабиринт Аюлан. Я знаю это место даже слишком хорошо, они ничего нам не сделают.
И Пенси соглашается, наверное, потому что ужас истончился, а холод, пробирающийся под мокрую одежду, стал сильнее.
Стены пещеры светлые, гладкие и слегка теплые, пол пористый и странного рыжего цвета. Сначала приходится идти осторожно: ход извилистый и имеет множество ответвлений, таких, что голова у Пенси начинает кружиться уже на третьем повороте. Ей не по себе и из-за странной тишины. Звук шагов формирует слабое эхо, но удивительным образом оно тает, обрывается, будто в этих коридорах живет некая дивность, что впитывает и пожирает каждый лишний звук. Будь то шепот, шарканье ног или звук капель, упавших с потолка на куртку Пенси.
— Здесь мы можем отдохнуть, — наконец, останавливается Ланалейтис. Пенси, убаюканная ритмом шагов и однотонностью переходов, спотыкается, упирается в стену, долго трясет головой и моргает, но всё же в итоге приходит в себя.
— Да, — кивает руинница, — для таких, как ты, здесь и вправду необычно.
— А для тебя? — подает голос Пенси.
— Покой, расслабление, уют… Да, нечто подобное. Лабиринт Аюлан — это особое пространство: здесь можно ходить днями, размышлять, представлять, говорить — и всё только наедине с собой. Очень полезно. Раньше к этому месту приходило множество каренов — и каждый получал то, что хотел: время и место для себя. Ни разу, блуждая в этих коридорах, я не встречала других и не слышала их. Хотя точно знала, что не одинока в своем стремлении бродить этими коридорами. Одновременно со мной могли зайти не менее десятка других. Представляешь, насколько чудесное это место? Понимаешь?
— Одно точно ясно, что оно большое. И те, кто преследуют нас, надолго застрянут в этом лабиринте, — Пенси сложно оценить, почему Ланалейтис в таком восторге. Она — охотник-одиночка и привыкла к тишине вокруг, к отсутствию других людей. Здесь главное — не сойти с ума от одиночества. Но, по всей видимости, те карены не просто так шли в Серебряный грот, а искали то, чего в обыденной бурной жизни не могли найти. Пенси никак не удается представить, насколько богатой и яркой должна была быть тогда жизнь, и она просто не углубляется в размышления.
— Эх, люди! — Ланалейтис фыркает. — Ну хорошо, позже я точно покажу то, что тебя впечатлит. А пока стоит отдохнуть. Возьми сумки, может, есть там что полезное?
Пенси сразу откладывает из вороха, брошенного руинницей, свои вещи, а потом нехотя ворошит чужую поклажу. Когда пальцы касаются чего-то непонятного, но странно знакомого на ощупь, ей становится куда более интересно — и содержимое мешка тут же оказывается вывернуто на пол.
— Это то, о чем я думаю? — Пенси осторожно выпутывает из грязной тряпицы аккуратный, не больше ладони в длину, шершавый на ощупь рог. Да, действительно, именно такими были и рога Халиса, не по форме, но по ощущениям.
— Дейд, — шепчет Ланалейтис и испуганно подбирается ближе, садится рядом, тянется рукой к находке, но не касается ее. — Мой дейд.
— Возьми, — протягивает ладони в сторону руинницы Пенси.
— Бесполезно, — качает та головой и неуверенно улыбается. — Когда-то в далеком детстве я уже ломала свои дейд. Неудачно упала с дерева. Хватило лишь легкой стимуляции сомы внутри меня, и за ночь повреждение залечилось… Вырос новый дейд. Да только, где сейчас та сома? Ширха уничтожала целые общины, отравляла источники и хранилища сомы. Мне больше не вылечиться. Забудь.
