Я опустился перед ней на одно колено и с раздражением осознал, что все это время так и стоял возле нее, будто последний юнец. Все же не стоило забывать, что она не смертная женщина. Лота могла вить из меня веревки и без всякой магии. Пора было напомнить, что в здешних краях случаются очаги жесткого патриархата.
- Не волнуйся, мы похороним его, как полагается, - я обнял ее за плечи и притянул к себе, вспоминая, где же у меня хранилась кушетка, - но задаток не помешает.
Голова Лоты лежала у меня на плече, она держала меня за руку, но я вовсе не был уверен, что ее так уж устраивало положение моей жены. То есть, заключая со мной брак, она, вероятно, полагала, что после первого ритуального акта все перейдет в возвышенно-духовную связь, не более. К почитанию быстро привыкаешь, я знаю это по себе, и моя фамильярность наверняка вызывала у нее отвращение.
- Неужели ты всерьез полагала, что, будучи твоим мужем, я не уничтожу тебя, едва узнав о твоей слабости?
- Ты не посмеешь меня убить, ведь вместе со мной умрешь и ты. - Ее пальцы мелко дрожали, но я не мог с уверенностью сказать, расшатались ли у нее нервы, или это была виртуозная игра.
- Убить? Зачем? - Я поудобнее устроился на кушетке и изобразил на лице мину, какая бывает у моряка, планирующего хорошенько развлечься в порту. - Я могу оставить тебя здесь. Или не здесь, а в каком-нибудь более живописном месте.
Вместо книжных полок появились каменные стены, увешанные пыточными инструментами, а по низко нависшему потолку пробежала стайка жирных тараканов. Лота судорожно дернулась: инстинкт заставлял ее прижиматься к единственному находящемуся рядом мужчине, а разум - отскочить от меня как можно дальше. Я вернул нас в библиотеку.
- А что до посмертия... Перерождение, оно еще будет ли, а пока я жив, ты в полной моей власти. - Я встал и прошелся по комнате. - Но дело даже не в этом. Я не просто так просил у тебя мести. В моих жилах течет не только человеческая кровь, и я планировал прожить долго, но за мной идет человек, который хочет моей смерти. Все решится в ближайшие дни, а сил, которые ты мне дала, катастрофически мало.
- Ты заберешь все? - Голос ее звучал глухо.
- Нет. Даже если я выкачаю тебя досуха, этого все равно не хватит. Я предлагаю тебе сделку. Нет, не сделку. Договор. Договор, скрепленный не кровью или словом, а расчетом. Нарушитель получит малый выигрыш, но соблюдение этого договора принесет нам взаимную пользу.
Чай давно уже остыл, бутерброды начали потихоньку зеленеть, но мы обсуждали пункты договора с таким же азартом, как и в самом начале. Лота записывала наши мысли на листах бумаги - у нее почерк был ровнее.
- "...в подобном случае". - Записала она последнюю фразу и с наслаждением разогнула спину. - Мда... - она оглядела кипу листов, высившуюся на краю стола, - прямо конституция.
- Что? - Спросил я, сомнением рассматривая заплесневевший бутерброд.
- Свод законов. Мне Сайао рассказывала про такие.
- Мне казалось, что конституция - это телосложение. Мне это слово всегда не нравилось, потому что по звучанию сильно похоже на "консистенцию". Сразу представляется человек-пудинг.
Лота рассмеялась и отобрала у меня бутерброд.
- Хватит его рассматривать, лучше новых наделай, а то эти тебя скоро папой называть будут.
- Да уж, - хмыкнул я, - сколько мы здесь уже сидим?
- Не знаю, - богиня пожала плечами, - что-то около месяца, думаю.
Я с грустью оглядел разгромленную библиотеку. За месяц мы перетаскали с полок немалое количество книг, они кипами высились по углам. У кушетки в какой-то момент подломились ножки, и ее заменила основательная, но кое-как застеленная кровать. Несколько раз в пылу спора мы смахивали со стола чашку или тарелку, и я менял ковер, пока мне не надоело. Теперь вместо пола клубилось нечто, похожее на облака, приятно пружинящее под ногами, но скрывающее пятна и осколки. От светилен быстро уставали глаза, пришлось и этот вопрос решать кардинально: сквозь витражный потолок лился мягкий рассеянный свет.
- Надо идти.
- Так скоро? - она прижалась ко мне всем телом, обвивая мою шею руками. - Не спеши. Здесь время остановилось, так какая разница, сейчас уходить или позже?
- Оно остановилось для меня, а для тебя лишь замедлилось. Ты по-прежнему слабеешь. Нужно спешить. Не грусти, - я провел пальцами по ее щеке, - как только эта беготня закончится, я буду весь в твоем распоряжении.
За этот месяц многое изменилось, а, быть может, не изменилось ничего. Ее глаза были полны любви, но в ее искренности я сильно сомневался. Можно было, конечно, предположить, что я очаровал ее своим умом, или красотой, или еще чем-то не имеющим для богов никакой ценности. Единственное, на что я мог опираться в отношениях с ней - выгода. Выгода для нас обоих. Пока я нужен ей, пока полезен, она не подставит меня. Да и в этом была изрядная доля допущений. Но раз уж она первая заговорила о чувствах, что ж, я решил поддержать игру, и мы прощались, будто настоящие влюбленные.
- Не выходи отсюда, - предостерег я, - это может быть для тебя опасно.
- Для нас, - поправила она.
