Я чувствовала боль от неверия и злости, и стыда, и онемения.
— Мне так жаль, — прошептала я, обращаясь к Джексону. — Я подошла к нему, чтобы вытереть его губу. — Так много крови…
Он отвернул голову.
— Всё в порядке, — сказал он.
— Мы должны пойти туда. Я позову папу и….
— Всё в порядке, — повторил он. — Есть ещё кое-что, что ты должна понять. — Он отошел, чтобы поднять что-то, прислоненное к столбу. Он вернулся и протянул мне зонтик.
Я уставилась на него.
— Ты знал, что пойдет дождь.
— Да, — ответил он.
— А ты знал, что Ричард тоже придет сюда?
Он покачал головой. Мне показалось, что он подыскивал слова, чтобы всё объяснить. Наконец, он пожал плечами.
— Я знал, что это может произойти. Но я знал, что должен быть здесь. Я знал, что мы должны поговорить. Прости меня. Я не могу видеть всё… Я не могу видеть даже большую часть. Я просто пытаюсь придерживаться нужного пути.
Черный зонтик завораживал и отталкивал меня. Мне стало грустно. Прошлое и будущее каким-то образом переплелись в этом месте. Мне это не нравилось. Я просто хотела вернуть старую себя. Кого-то более простого. Более невинного.
— Спасибо за зонтик, — сказала я, протягивая руку и не смотря на него. Он вложил его в мои пальцы. Я взяла его и ушла.
Вечеринка закончилась. Я увидела маму на переднем крыльце, которая прощалась с последними гостями. Она подняла брови. Должно быть, я выглядела так, как будто я побывала в аду. Я завтра расскажу ей, что произошло. Когда я смогу говорить об этом.
Когда я проходила мимо зеркала, я увидела красный рубец вокруг моей шеи. Большинство заколок Анжелики выпали, а мои кудри безвольно спадали мне на плечи. Все блестки осыпались с моей кожи, а мой макияж потек там, где слезы смешались с тушью.
Но внутри я себя чувствовала даже хуже, чем выглядела снаружи.
Я ступила на лестницу, боясь, что могу разрыдаться в любую секунду. Я сняла с себя золотистое платье и бросила его на стул, затем скользнула в пижамные штаны и натянула футболку. Я смыла остатки трудов мистера Пула и свернулась, как маленький зверек, на своем одеяле.
Я чувствовала себя такой уставшей и старой, как только может себя чувствовать шестнадцатилетний подросток.
Луна плыла высоко над головой. Я танцевала с Джексоном на черно-белом полу, который плавал посреди океана. Большая черная рыба выплыла из глубин и проглотила луну, которая плавала на поверхности воды.
Затем Джексон исчез и вокруг меня образовались стены с тремя высокими окнами по обе стороны. Окна были распахнуты, а я должна была подойти к ним, чтобы маленькая девочка не вскарабкалась на них и не спрыгнула в море. Все углы комнаты были затянуты мягкой паучьей паутиной.
В комнате было много школьных парт и я — Дейрдре — сидела в конце комнаты на троне, держа в руке меч. Светловолосый мужчина, одетый в пальто капитана, улыбался жестокой улыбкой.
— Пожалуйста, верни мне моего ребенка, — взмолилась я. И Капитан ответил:
— Ты больше никогда его не увидишь.
Паук закрутился в сверкающем потоке и бледная женщина последовала за ним, вниз по тайной лестнице, затем через люк и снова вниз, в темный дом, где на покрытом пылью столе стояли семь кубков, а девять мечей пронзали стену. Нить вела в лабиринт, полный лунных теней, где бегал маленький мальчик и кричал:
— Сара, Сара, где моя шкатулка?
Но мой рот был запечатан паутиной, которую мне пришлось срывать. Губы были сшиты паучьим шелком, но я с усилием раскрыла их. И я с усилием вытолкнула слова из своего рта, которые вырвались оттуда, как черная летучая мышь.
— Сэмми!
Я открыла глаза к утру, в моих ушах всё ещё звучало имя моего брата.
Глава 27
Когда я проснулась на следующее утро, то чувствовала себя ужасно, как будто поучаствовала в поединке с профессиональным борцом. Я подошла к шкафу, чтобы вытащить какую-нибудь одежду, и была удивлена тем, что я нашла в верхнем шкафчике: дневники Фионы, записи Иды, старые фотографии. И янтарный кулон на вершине всей стопки.
Кто выудил всё это из мусорника? Только не моя мама. Может быть Роза? Или Сэм. Наверное, это Сэм.
Я надела янтарный кулон на шею. Она слегка болела, потому что я при этом задела свежую ранку, оставшуюся от золотой цепочки. Но я всё равно оставила его.
Когда я спустилась вниз позавтракать, мама сидела за кухонным столом, склонившись над своей чашкой с кофе. Ночное гуляние на ней тоже сказалось — она выглядела почти больной от усталости.
— С тобой всё хорошо? — спросила я.
— Ой, ну разумеется, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Просто мне нужно влить в себя первую чашку кофе. А как насчет тебя? Ты вроде как выглядела расстроенной, когда ты вернулась прошлой ночью. И одежда на тебе была слегка потрепанной.
— Я, хм… — В моей голове пронеслась мысль, что мне нужно сказать ей о Ричарде, но потом я решила, что это может подождать и не стоит вываливать сейчас эту новость. — Я немного устала, наверное. Прямо как ты. Классная была вечеринка.
— Так и планировалось. — Она допила свою чашку. — Но всё прошло достаточно хорошо, как мне кажется.
— Никто до конца своей жизни больше не увидит подобную вечеринку.
