Дом Эмбер (ЛП) полностью

Когда я избавилась от обоих мусорных пакетов, я, наконец, получила возможность удовлетворить свое любопытство. Спрятавшись в ванной комнате наверху, я вытащила конверт.

19 Декабря, 1982.

Дорогая Энни,

Я хотел бы, чтобы ты знала, как сильно мне тебя не хватает. Я знаю, что твоя мама считает, что сейчас неподходящее время для нас, чтобы быть вместе, но когда вы с ней почувствуете, что это время пришло, просто знай, что я с нетерпением жду встречи с тобой. Я надеюсь, что ты используешь то, что лежит в конверте, чтобы купить себе что-нибудь, что ты очень сильно хочешь.

Счастливого Рождества. Я люблю тебя.

Папочка.

Сначала я ничего не поняла. Почему это письмо так сильно расстроило мою маму? Потом я сложила вместе все кусочки. Мама говорила мне, что её отец умер, когда ей было двенадцать. Но открытка была датирована 1982 годом. А она родилась в 68.

Затем я посмотрела на вырезку. Там была фотография улыбающегося, симпатичного мужчины. Я опознала его как мужчину, которого я видела внизу в холле, когда спорили мои родители. Заголовок статьи гласил: «CMDR. Марк МакГиннес умер от рака. Дата его смерти 21 Декабря 1989 года».

Я положила вырезку и открытку обратно в конверт и засунула его за пояс своих джинсов, под футболку. Поднимаясь по лестнице, я подумала, что Дом Эмбер наполнен не только прошлым. Он состоял из разломанных кусочков жизней людей со всё ещё острыми краями. И когда ты прикасаешься к ним, они тебя режут.

Глава 23

Я танцевала, танцевала с Эдвардом, его руки скользили по тонкому шелку моего платья. Вокруг нас всё было в тени, но мы были в лучах света. Его губы оказались возле моего уха: «С днем рождения, Фи». И я с недоумением подумала, что меня должен обнимать Ричард, но затем вспомнила, что вместо него был Эдвард. Это был мой день рождения. Мне исполнился двадцать один год. Я уже взрослая. Мама с папой больше не могут указывать мне, что делать.

Резкий повторяющийся звук вторгся в мой сон. Сонная и измученная я потянулась к будильнику и медленно осознала, что шум исходит из наполовину открытого окна. Это был звук дающего задний ход грузовика.

Ещё до того как я разобралась в этом, дверь распахнулась и Сэмми бросился на мою кровать.

— С днем рождения, с днем рождения, сегодня ты родилась, — радостно пел он, танцуя и прыгая, его маленькие ножки осторожно обходили мои ноги, прикрытые одеялом.

— О Боже, не надо, — простонала я хриплым голосом.

— Вставай, вставай. Здесь сейчас грузовики с цветами и люди в оранжевых жилетках. Пошли. — Он спрыгнул на пол и начал решительно тянуть меня за руку.

— Да иду я, иду.

Он выбежал из комнаты. Сэм, мой мальчик. Всегда с сияющими глазами и взъерошенный от заката и до рассвета. Я ненавидела в нем эту черту.

Я обдумала возможность похищения чашки кофе у моей мамы, пока я спускалась вниз по лестнице, и уже почти достигла последней ступеньки, когда до меня дошло, что в холле полно мужчин в светоотражающих жилетках, которые пьют кофе и сок с подноса на столике.

— Доброе утро, — поздоровался один из них.

Я замерла. На мне были лишь пижамные штаны, грязная лагерная футболка и никакого лифчика. Не говоря ни слова, я прошмыгнула через холл, чтобы скрыться в кухне, которая оказалась заполненной незнакомцами, роющимися во всех ящиках и шкафах.

Отказавшись от кофе и тоста, я скрестила руки на груди и юркнула обратно наверх так незаметно, как только могла. Оказавшись в безопасности в своей комнате, я переоделась в джинсы, майку и лифчик, затем заплела свои спутавшиеся волосы в свободную косу. Нанесла немного подводки для успокоения. Затем я отправилась на поиски Сэмми.

Он был на переднем дворе, сидел на вершине серых деревянных бревен. Видимо, это то, что осталось от забора на пастбище. Он показал на желто-оранжевый погрузчик.

— Смотри. Этот грузовик собирает эти бревна. — Он спрыгнул вниз со своего насеста, чтобы продемонстрировать мне процесс. — Двое рабочих складывают их, затем он поднимает всё на плоскую поверхность и потом грузовик отвозит всё в сарай, так что когда сюда приедут люди, у них будет место, где поставить машину.

— Очень много работы.