Дом Евы [litres] полностью

Элинор бы побежать за ней и настоять на том, чтобы Уилла ехала с ней, но у нее не хватало сил натягивать на дочку подходящее платье и тащить из дома. Уильям, конечно, расстроится.

Элинор вздохнула и решила хотя бы попробовать. Поднявшись наверх, она поняла, что Уилла убежала в гостевую спальню и опять прячется в молитвенной кладовке.

– Милая, выйди оттуда.

– Нет!

– Давай найдем тебе другое платье. Папа расстроится, если ты не поедешь обедать.

– Скажи ему, что я заболела.

– Уилхелмина Роуз Лоррейн Прайд, ну-ка выходи из кладовки!

Дверь медленно открылась, но на ноги Уилла подниматься не стала.

– Дорогая, ну ты идешь, наконец? Твой отец не любит, когда мы опаздываем.

– Я не поеду.

– И что я ему скажу?

– Я же говорила, я заболела.

– Ну ладно. Веди себя хорошо, я скоро приеду.

Элинор вышла из спальни и спустилась вниз. Взяв льняную сумку, она вышла из дома к машине.

Добравшись до больницы Говард, Элинор поднялась на лифте на верхний этаж. Она зашагала по белым плиткам, постукивая каблуками-«рюмочками» и здороваясь с медсестрами на дежурстве, пока наконец не добралась до кабинета мужа. У Уильяма, как у заместителя главного врача, был хорошо обставленный угловой офис. Элинор еще в коридоре услышала доносившиеся оттуда голоса.

– Здравствуй, дорогая! – с улыбкой поприветствовал ее Уильям и поднялся из-за стола. Напротив него сидела женщина в белом халате, на шее у нее висел стетоскоп.

– Познакомься с нашей самой новой сотрудницей, доктором Пирсолл. Она оптометрист и только что приехала из Филадельфии.

Женщина встала и протянула Элинор руку. Они обменялись рукопожатиями. Прикосновение доктора Пирсолл было мягким и странно знакомым. Почему‐то Элинор сложно было заставить себя отпустить ее руку.

– Как поживаете, доктор Пирсолл? – Элинор посмотрела женщине в лицо. На губах у нее была теплая улыбка, но темные глаза оставались холодными.

– Прекрасно. Очень рада, что приехала. Пожалуйста, называйте меня Руби.

– А где Уилхелмина? – Уильям прервал размышления Элинор.

– Делает вид, что заболела. По-моему, у нее летняя лихорадка, – усмехнулась Элинор. – Она очень сожалеет и просит принести ей что‐нибудь из десерта.

Уильям улыбнулся.

– Доктор Пирсолл, не хотите с нами пообедать? Мы в новое бистро, которое недавно открылась на Ю-стрит.

Приглашение явно застало доктора Пирсолл врасплох. Она покачала головой.

– Спасибо, но мне нужно поехать на квартиру и обустроиться.

Потом она обратила внимание на что‐то над головой Уильяма.

– Красивая у вас картина.

– Наша дочь настоящая художница! – засиял Уильям.

– Да, она умеет видеть, – сказала доктор Пирсолл, не отрывая взгляда от картины. – Ну что ж, мне пора. Рада познакомиться, миссис Прайд.

– И я тоже, – с улыбкой ответила Элинор, а потом посмотрела вслед уходящей женщине.

Моя покойная бабушка забеременела моей матерью в четырнадцать и родила ее в пятнадцать. Был 1955 год, и не существовало греха страшнее, чем внебрачный ребенок, так что семья скрыла ее беременность от всех – даже от ребенка, которого она родила. Мама узнала, что ее мать – это ее мать, только в третьем классе; растила ее бабушка, и все это никогда не обсуждалось открыто. Бабушка сказала мне, что была в семье заблудшей овцой. И она, и мать испытывали глубоко въевшееся чувство позора, и я, взрослея, видела, что это сказалось на их непростых взаимоотношениях.

Мама думает, что ее родители друг друга не любили, что это была просто случайная интрижка. Дед не женился на бабушке и не сделал ее честной женщиной. Он просто не мог. У него семья была очень светлокожая и из «правильных» кругов, а она – черная, как темное дерево, и из бедного района в Северной Филадельфии. Им, словно маслу и воде, самой природой не предназначено было сочетаться. Дед женился на ком‐то еще и завел детей, а бабушка и мать остались с грузом позора на всю жизнь.

Я начала придумывать «Дом Евы» с вопроса: «А что, если?» Что, если бы у бабушки были деньги и возможности, и когда она, забеременев, столкнулась с проблемами, ее бы отправили в дом для незамужних матерей? Чтобы стереть позор рождения внебрачного ребенка и вернуться к своей жизни в Северной Филадельфии, начать все сначала. Будто этого никогда не было. В поисках ответа на этот вопрос я прочла «Уезжавшие девушки» Энн Фесслер, а потом она любезно рассказала мне по электронной почте обо всем, что я еще хотела узнать про ту эпоху. Я нашла статьи о женщинах, которых заставили отдать детей, и особенно полезными оказались вот эти две: https://www.washingtonpost.com/history/2018/11/19/maternity-homes-where-mind-control-was-used-teen-moms-give-up-their-babies/ и https://washingtoncitypaper.com/article/273834/wayward-past/.