— Не на твоих нервах, дорогой. Это чтобы очистить тебя для ритуала.
— А майор Кучер? Он тоже ваш?
— Нет. Он просто идиот, которым можно манипулировать.
Которому можно подкинуть информацию, в какой квартире скрывается разыскиваемый рецидивист Турок, и туда вломится бригада милиции. Он внес свою лепту, не понимая, что творит.
— А если бы я загремел в тюрьму?
— Мы бы тебя выручили к нужному моменту.
— Или попал бы в сумасшедший дом?
— Это большое искусство — держать человека на грани и не дать рухнуть за нее.
— В больницу я попал тоже вашими стараниями?
— Нет, до нее ты дошел сам. Но такой вариант просчитывался.
— А как вы вытащили меня оттуда?
— По поддельным документам. Я же говорю — мы нечто подобное предусмотрели.
— А провалы во времени? Они же действительно были.
— Ну конечно, были. Фармакологические средства. Не забывай, что наша правоверная организация существует не одну сотню лет. И не одну сотню лет играет в эти игры. У нас много что есть…
— Запах духов?
— Именно.
— А эти идиотские статьи, которые мне все время подсовывали, о маньяках, вырезающих сердца? Все эти кивки в мою сторону?
— Качественно исполнено, не правда ли? Ты готов был поверить в то, что раз в два месяца вырезаешь человеческие сердца, режешь горла от уха до уха и ничего не помнишь. Правда?
— Готов был.
— Еще немного — и ты вспомнил бы то, чего не было. Ложная память… Конечно, никаких сердец ты не вырезал.
— Не вырезал.
— Правильно… Сердца вырезали мы…
* * *
Похоже, церемония, в которой предстояло участвовать Валдаеву, приближалась. Элла встала, посмотрев на пленника с оттенком — нет, даже не жалости, а мимолетного сожаления.
— Испытание болью будет последним, — она обворожительно улыбнулась и исчезла за дверью.
От этих слов Валдаева пробрал озноб. Потом стало до боли стыдно. Стыдно, что он играл по чужим правилам и послушно шел по протоптанной ему тропинке прямо на заклание. Впрочем, Элла правильно сказала — они тысячи лет занимаются своими кровавыми делами. Что мог он против этой отлаженной мясорубки? Ничего не мог…
Через некоторое время в помещении появились двое — двухметровый верзила и маленький, круглый и быстрый, как шарик ртути, человечек. Их лица были скрыты капюшонами. Балахоны до пят, перевязанные грубыми веревками, — эх, к ним подошли бы чадящие факелы, но факелов не было. Один из пришедших держал в руке мощный электрический фонарь.
От них исходили волны жадного ожидания.
У верзилы был устрашающего вида инструмент. Довольно ловко он сбил им кольцо с ноги пленника. Но ощущение свободы, нахлынувшее на Валдаева, когда кольцо звякнуло о пол, было лживо и мимолетно. Тут же на пленника надели наручники, крепко сковавшие запястья. У этих людей манеры были еще хуже, чем у милиционеров. Браслеты они затянули еще туже.
— Больно, — простонал Валдаев без надежды, что на него обратят внимание.
Удивительно, но «круглый» тут же ослабил браслеты. Похоже, пока причинять мучения жертве они не собирались.
Валдаева подтолкнули в спину. Он вышел из камеры вслед за «круглым». Верзила притушил масляную лампу на полу. Все на мгновение погрузилось в кромешную тьму. Потом зажегся мощный луч фонаря. Вспыхнул еще один луч.
С Валдаевым не разговаривали. Направление ему указывали легкими тычками в спину или в бок.
Они шли по узким коридорам. Где-то слышалось журчание воды — гораздо более мощное, чем жалкий ручеек, струящийся возле «каземата». Откуда-то слышались шорохи. В одном месте где-то наверху, над низким потолком, что-то ухало, вибрировало. Иногда наступали моменты оглушительной тишины.
Пол был твердый — местами бетон, местами земля. Один раз пришлось переступать через узкоколейку, идущую по перпендикулярному коридору. Рельсы были ржавые и старые. Неизвестно что и когда ездило по ним.
Нетрудно было догадаться, что это знаменитая подземная Москва. Страна, полная тайн. Места, где проводниками служит племя диггеров — добровольных исследователей подземелий. Впрочем, Валдаев сомневался, что диггеры добирались сюда. А если и добирались, то могли и не выбраться. Это владения типов в капюшонах. Они ощущали себя здесь хозяевами и прекрасно знали каждый поворот коридора, каждый боковой ход. Они могли двигаться здесь и с закрытыми глазами — во всяком случае, по уверенности, с которой они держались, создавалось именно такое впечатление.
Валдаеву пришло в голову, что можно попытаться бежать. Но ничего глупее придумать было нельзя. Попытка была заранее обречена на неудачу.
Ему велели жестом остановиться. Он замер.
Это был изгиб длинного тоннеля. Верзила нагнулся и без особого труда сдвинул казавшуюся несдвигаемой бетонную плиту. Открылся зев колодца.
С пленного сняли наручники, и верзила кивнул:
— Лезь.
Это было первое слово, которое Валдаев услышал от него.
Колодец был где-то около полутора метров в диа-метре. Ржавые скобы служили опорой. Валдаев замешкался, получил чувствительный тычок в спину и со вздохом полез вниз.
На сколько вниз уходит колодец — сказать было трудно. Ничего не было видно. Валдаев вдруг по-думал, что неплохо было бы сейчас разжать пальцы и испортить кое-кому черную обедню.
