— Подавать, — решила Лексия и, наклонившись ко мне, будто по секрету сообщила: — У Рин замечательные десерты, я ее, считайте, только из-за них и наняла.
Рин, протирающая разделочный стол, конечно же, все слышала и улыбалась довольно.
— И насчет грозы она тоже права. Этот ветер точно что-то принесет.
— Думаете, это проклятие перестает действовать? — оглянулась на нас с мадам Дастин кухарка.
— Не знаю, что там с проклятиями, — сказала Лексия, — не очень-то я в них верю, особенно в это, про дождь. Но в грозу всегда принимаю двойную порцию сонного порошка, чтобы уснуть. Сплю я слишком уж чутко, любой шорох слышу, потому приходится, иначе не отдохнуть.
— А может это мисс их зовет? — хохотнула Рин. — Уже вторая на подходе, как она приехала, хоть до края лета, когда самые грозы, еще долго.
Я поежилась. Не хватало мне еще сплетен на эту тему. Вот уж кому точно ни к чему грозу призывать, так это мне.
— Невозможные глупости. Хорошо, эти болтушки вас не слышат, — довольно строго проговорила Лексия. — Мало нам здесь слухов о мертвых невестах моего Лар… лорда Эдселя и разговоров о погибших служанках.
На том и закончили.
Прошло часа два. Я убрала из столовой почти не тронутый, за исключением пары кусочков и десерта, обед и снова столкнулась с Лексией на кухне. В этот раз мы были одни.
— Будьте осторожны, милая, — сказала мадам, коснувшись моего локтя.
— О чем вы, Лексия?
— О Р
— Спасибо за совет. Я ценю. И уверяю, господин Лансерт, а особенно его внешняя привлекательность, в этом плане меня вряд ли заинтересует.
Но я ошиблась. Мы обе ошиблись. Лексия, приписав мне мгновенно вспыхнувший интерес, и я, так категорично от интереса отказавшаяся.
В тот грозовой вечер, когда мисс Дашери едва не свалилась в пропасть, Алард заметил тело на тропе и спустился убрать его, чтобы избавить себя от очередной порции слухов. Приблизившись к мертвой девушке он уловил ту самую нотку горечи, но решил, что померещилось. Из-за недавнего контакта с непосредственным источником, Элирой, испугавшейся так, что, похоже, едва вспомнила, как дышать. Белеющий в сумерках лик, алый овал приоткрытого рта, распахнутые колодцами глаза, разошедшееся платье, край корсета, тисками сдавивший грудь, и запах-дурман.
Отнести несчастную служанку в скалы оказалось минутным делом, а запутавшаяся в волосах запонка… Пришлось для начала сдвинуть погибшую к самому краю тропы, чтобы было удобнее схватить. Скорее всего, именно в этот момент аксессуар покинул манжету. Прикасаться к тяжелому обмякшему телу руками было неприятно, в прочем виде — хотелось быстрее отделаться от обузы, и прозванный Ножами участок берега казался лучшим местом. Придет прилив и следов не останется. Но остались.
Лансу он признался еще по дороге в город. Увидел, решил, что подумают на него, и спрятал. Без подробностей. Но Раману их хотелось, и шеф жандармерии не нашел ничего лучше, чем устроить экскурсию в мертвецкую, дабы попытаться пробудить в Аларде совесть. Сам сказал. Но чтобы пробудить что-нибудь в мертвецкой нужно быть некромантом, а у Эдселя совсем другие способности.
— Считаешь, что поступаешь верно? — спросил Алард, оглядывая довольно просторное подвальное помещение. Окрашенные белым стены, такие же белые глухие шкафы. Окна почти под потолком, но светло. Холодно, будто не лето на дворе. В центре — два узких стола, на которых, надо полагать, жертвы, накрытые простынями.
— Не уверен, что совсем уж верно, но мне нужно с кем-то говорить. Диалог с самим собой не так продуктивен, — ответил Ланс, прошел между столов и поочередно сдернул простыни, наполовину открывая тела, развернулся и стал в изголовье.
— У тебя в подчинении с полсотни жандармов, — напомнил Эдсель.
— Да-да, а можно еще выйти на площадь и поорать, что я понятия не имею, что происходит.
— Так решили уже, что это я, — не удержался от шпильки Алард. Мертвые девушки в грубых длинных рубашках не то зрелище, которое захочется лицезреть с утра, да и в прочее время суток. Плюс, у него имелись все основания окончательно лишить Ланса настроения в отместку за испорченный за завтраком десерт.
— Не передергивай, — скривился тот. — Я в праве обвинить тебя за то, что ты спрятал бедняжку в скалах вместо того, чтобы как честный человек просто сообщить о случившемся. Если бы ты не влез, можно было списать на несчастный случай. Два несчастных случая. Теперь и во второй не поверят.
Эдсель и сам понимал, что поступил как полный болван. А все запах. Перестал казаться навязчивым, но никуда не делся. Самое неприятное, что хотелось скорее вернуться обратно в дом и снова ощутить его в полной мере.