Дом, где живет лето полностью

Кристи заходит, закрывает за собой дверь и делает глубокий вдох. Она здесь! Она в доме. Вот и туалет – крошечный, умещаются только раковина, унитаз и вешалка, на которой висит полотенце с изображением омара. Кристи не может поверить, что наконец она здесь.

На стене отпечатки ладошек в трех основных цветах, под каждой имена и даты. Луиза, 1987, красная. Мэтти, Эбигейл, Клэр, 2016, красная, желтая, синяя. В 2016 году ладошка Клэр просто крошечная. Нужно торопиться, пока ее не обнаружили, но Кристи не может оторвать взгляд от ладоней, они завораживают ее, все эти линии и завитки, вся эта жизнь, отпечатанная на стене.

Мама была в этом доме, думает она.

Что, если Дэнни снаружи? На всякий случай Кристи спускает воду, открывает кран и выходит. Что она скажет, если ее увидят? Правду: что она с Дэнни и он сказал, что ничего страшного, если она воспользуется туалетом, была чрезвычайная ситуация.

Разум подсказывает вернуться туда, откуда она пришла, но сердце – сердце велит свернуть в другую сторону, в кухню. Кристи видит широкие блестящие столешницы и сияющую бытовую технику из нержавеющей стали. Глубокую прямоугольную мойку. Буханку хлеба на разделочной доске, плетеную корзинку нектаринов. Людей нет. Кристи прислушивается. Никого не слышно. В дверном проеме обеденной комнаты – наверное, обеденной комнаты – краешек деревянного стола. Не в силах удержаться, Кристи шагает в проем и обнаруживает, что стол тянется через всю комнату до внушительного панорамного окна, выходящего на прибрежные валуны и воду. Отсюда даже виден пирс возле «Арчерс». На дальнем конце стола стоит бинокль, и рука сама тянется за ним, чтобы поднести к глазам.

Но нет, это уже слишком. Все это – уже слишком! Вдруг на лестнице раздаются шаги и слышится голос:

– Еще что-нибудь в «Ханнафорде» надо? Мам? Я поехала.

Луиза.

Кристи бросается через кухню к наружной двери, сердце бешено колотится.

– Все в порядке? – спрашивает Дэнни, показываясь из-за угла. Кристи подпрыгивает от неожиданности. В руках у него лопата, он ухмыляется. – Выглядишь так, будто призрака увидела.

Увидела, хочет сказать она. Я всюду вижу призраков. Хотя нет, не совсем верно. То, что она видела внутри, было не столько призраком, сколько видением, образом всего, чего нет у нее самой. Чувства Кристи столь противоречивы, прорастают в ней в такую глубь и ширь, что она не может поведать о них Дэнни, даже если бы очень захотела, очень постаралась.

Она спешит к пикапу и ждет там, пока у парадной двери не показывается Луиза с соломенной сумкой, закинутой на плечо. Наконец Кристи может хорошенько ее рассмотреть. Луиза Фицджеральд Маклин выглядит как и на сайте Нью-Йоркского университета: миниатюрная, густые темные волосы, худое бледное лицо. Она хмурится, а на фото с сайта улыбалась. Кристи наблюдает из пикапа «Сады Гила», как Луиза садится в минивэн с нью-йоркскими номерами и съезжает на гравийную дорожку. Полминуты, и Кристи следует за ней.

В «Ханнафорде» Кристи следит за Луизой, искусно оставаясь незамеченной. Кристи думала, что Луиза подойдет к покупкам с умом – в конце концов, она мать троих детей, – но нет, она выбирает продукты наобум. Никакого списка, и берет она спонтанно все, что под руку подвернется: два лимона, четыре помидора, спаржа.

В отделе выпечки она берет багет. У нее звонит телефон, она останавливается – напротив маффинов, – тянется в сумочку за телефоном и смотрит на экран. Затем кладет телефон обратно, не ответив. В морепродуктах Луиза наблюдает за возней омаров в стеклянном аквариуме, но Кристи начинает мутить от запаха, так что ей приходится ретироваться в бытовые товары. Она кладет кое-что себе в тележку – шампунь кончился, и Дэнни просил бритвенные лезвия, картофельные чипсы и хлопья, – а когда вновь находит Луизу, у той в который раз звонит телефон.

Кристи вспоминает женщину, которая выставляла счета в Медицинском центре Питтсбурга, как та покачала головой, когда Кристи пришла к ней спустя два дня после смерти Шейлы.

– Я не могу оплатить это, – сказала Кристи, протягивая ей пачку счетов.

У той женщины были мягкие карие глаза и прозрачная кожа человека, который редко выходит на улицу. Усталая улыбка. На столе у нее стояли фотографии внуков и стакан газировки «Биг Галп» с трубочкой, которую она посасывала, рассматривая счета.

– Прости, дорогуша, – сказала она. – Ничем не могу помочь. Ты можешь убежать, но не сможешь спрятаться. В конце концов тебя найдут.

Кристи встает в очередь на кассу позади Луизы и, зная, совершенно точно зная, что не следует этого делать, толкает своей тележкой тележку Луизы, и не слегка, а от души. Достаточно, чтобы вызвать реакцию.

Зачем? Зачем Кристи Тернер, прежде из Альтуны, штат Пенсильвания, а теперь из Рокленда, штат Мэн, проживавшая также в Майами-Бич, штат Флорида, хочет, чтобы Луиза Маклин обернулась? Кристи хочет того же, что и все мы, это одно из самых естественных человеческих желаний. Она хочет, чтобы ее заметили.

Луиза оборачивается. Она раздражена.