— Да, сир, — очень тихо.
— Великая Мать говорит, что мне нельзя предать твоего доверия… и тем не менее ты предал мое.
— Но я вернул тебе память?
— Видишь, как легко думать о самом себе как о баша? Ты был в шоке. И да, ты вернул мне память.
— Это все, чего я хочу.
— Это ты так говоришь.
— Великая… Мать говорит, что ты ментат. Те, что я тоже был ментатом… чем-нибудь поможет?
— Логика говорит, что да. Но у нас ментатов есть поговорка, что логика слепа. И мы сознаем, что есть логика, которая пинком вышибет тебя из насиженного гнезда прямиком в хаос.
— Я знаю, что означает хаос! — очень горд собой.
— Это ты так думаешь.
— И я доверяю тебе!
— Послушай меня! Мы — слуги Бене Джессерит. Преподобные Матери построили свой Орден не на доверии.
— Значит, мне не стоит доверять… Великой Матери?
— В пределах, которые ты узнаешь и научишься ценить. А пока, я предупреждаю тебя, что Бене Джессерит работает в системе организованного недоверия. Они рассказывали тебе что-нибудь о демократии?
— Да, сир. Это то, где ты голосуешь за…
— Это то, где ты не доверяешь никому, у кого есть власть над тобой! Сестры прекрасно это знают. Не доверяй слишком много.
— Значит и тебе мне нельзя доверять?
— Единственно в чем ты можешь доверять мне, это в том, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы вернуть тебе изначальную память.
— Тогда, мне не важно, насколько это будет больно, — он поднял глаза на ком-камеры, его взгляд выражал, что он прекрасно понимает их назначение. — А они не сердятся, что ты говоришь о них такое?
— Иначе как данные их чувства ментата не касаются.
— То есть ментатам важны факты?
— Факты — вещь хрупкая. Ментат может запутаться в них. Слишком много надежных данных. Это как дипломатия. Чтобы добраться до проекций, тебе необходима новая хорошая ложь.
— Я… запутался, — это слово он употребил с некоторой заминкой, не очень уверенный, что имеет в виду.
— Это я и сказал однажды Великой Матери. А она ответила: «Я плохо вела себя».
— Предполагалось, что ты не будешь… запутывать меня?
— Разве что это сможет чему-то научить, — а поскольку Тег по-прежнему выглядел озадаченным, Айдахо добавил: — Давай я расскажу тебе одну историю.
Тег тут же уселся на пол, реакция, которая показала Айдахо, что Одрейд нередко прибегала к тому же методу. Хорошо, это значит, что Тег уже подготовлен к восприятию.
— В одной из моих жизней у меня был пес, который ненавидел моллюсков,
— начал Айдахо.
— Я ел моллюсков. Их доставляют с большого моря.
— Ну так вот, мой пес ненавидел моллюсков, потому что один из них бьет столь безрассуден, что плюнул ему в глаз. Такое запоминается. И что хуже, плюнула просто дырка в песке, никакого моллюска видно не было.
— И что сделал ваш пес? — мальчишка наклонился вперед, опираясь подбородком на руку.
— Он выкопал обидчика и принес его мне, — Айдахо ухмыльнулся. — Урок номер один: не позволяй неизвестному плевать тебе в глаз.
Тег засмеялся и захлопал в ладоши.
— Но давай посмотрим на это с точки зрения пса. Поймать плеваку! А затем славная награда: хозяин доволен.
— Твой пес выкапывал новых моллюсков?
— Каждый раз, когда мы выходили на пляж. Он с лаем охотился за плеваками, а хозяин уносил их прочь, и их никогда уже не было видно, за исключением пустых раковин с обрывками мяса, свисающего с внутренней стороны.
— Ты их ел.
— Взгляни на это как пес. Плеваки получали справедливое наказание. Он придумал, как избавить мир от обидчиков, и хозяин доволен.
— Сестры думают о нас, как о собаках? — продемонстрировал догадливость Тег.
— Некоторым образом. Никогда этого не забывай. Когда вернешься в свою комнату, поищи «lese majeste». Это поможет тебе определить наше отношение к хозяевам.
Тег глянул на ком-камеры, потом снова на Айдахо, но ничего не сказал.
Айдахо поднял глаза на дверь за спиной Тега и сказал:
— Эта история рассказывалась и для тебя.
Тег вскочил на ноги и повернулся, ожидая увидеть Великую Мать. Но это была только Мурбелла, которая, прислонясь к стене, стояла возле двери.
— Белл не понравится, что ты говоришь об Общине таким образом, — сказала она.
— Одрейд сказала, что у меня полная свобода действий, — Айдахо перевел взгляд на Тега. — Мы достаточно времени потратили на байки! Давай посмотрим, научилось ли чему-нибудь твое тело.
Странное возбуждение охватило Мурбеллу, когда она вошла в зал и увидела Дункана с ребенком. Некоторое время она наблюдала за ними, сознавая, что видит Дункана в новом свете, почти так же как видят его Бене Джессерит. Инструкции Великой Матери проявляются в искренности Дункана с мальчишкой. Крайне странное ощущение, это осознание, как будто она на целый шаг отошла от своих прежних друзей. А поверх этого ощущения царило чувство печальной потери.
