— Да-да, это так, — наконец сказал он. — В течение тех нескольких недель, когда мы готовили тебя к программе, когда через гипноз внушали тебе, что ты должна пойти в полицейский участок, затем в дом к Шипстатам, я совершенно потерял от тебя голову. Я восхищался твоей волей, твоей силой. Было очень и очень непросто внушить тебе программу, заставить тебя подчиняться. Ты оказалась... крепким орешком.
— И ты влюбился в «крепкий орешек»?
Он улыбнулся.
— Да, можно и так сказать.
— И не смог поднять на меня руку?
— Нет.
— Они же с ума сойдут там, в Штатах, когда увидят что ты вернулся.
— Ну и черт с ними.
Два дня спустя Сюзанна опять проснулась ночью в своей комнате в резиденции посла США в Стамбуле и страшно закричала.
К ней тут же вбежала служанка. Затем охранник. Затем сам посол и Макги.
— Прислуга, — всхлипывала Сюзанна, припав к груди Джеффа. — Прислуга, ей ни в коем случае нельзя доверять.
Макги попытался ее успокоить:
— Ты же сама видишь, никто из них даже близко не похож на Харша.
— Не знаю. Всех я не видела.
— Сюзанна, сейчас же три часа ночи, — напомнил охранник.
— Я должна увидеть всех, — как раскапризничавшийся ребенок, хныкала Сюзанна.
Посол посмотрел на нее, затем на Макги. Затем скомандовал охраннику:
— Соберите здесь весь обслуживающий персонал.
Ни Харша, ни Куинса, ни Джеллико, ни Паркера среди прислуги посла США в Турции не оказалось.
— Простите меня, — сказала Сюзанна.
— Ничего, ничего, — успокоил Макги.
— Это займет еще немного времени, — пообещала она.
— Конечно, конечно.
— Может быть, всю оставшуюся жизнь, — добавила она.
Неделю спустя в Вашингтоне, в гостиничном номере, оплаченном американским правительством, Сюзанна впервые легла в постель с Джеффом Макги. Им было хорошо вдвоем. Они подходили друг другу как нельзя лучше. Их движения были плавны, они сразу нашли ритм, устраивающий их обоих. Впервые с того момента, как она покинула Уиллауок, Сюзанна спокойно спала обнаженная рядом с Макги. И никакие сны ей не снились.
