Один за другим Нимея открывает замки, с глухим звуком они ударяются о дерево, и это звучит почти оглушающе, потому что и парни, и кладбище, и птицы на ветвях деревьев — все затихло в ожидании, когда с делом будет покончено. Крышка приоткрывается, и хватает легкого усилия, чтобы ее откинуть.
Фандер Хардин, одетый в черное, лежит на белом шелке. Даже его рубашка, застегнутая под самое горло, оттеняет мертвенную бледность, соревнующуюся с белой обивкой гроба. Как ни старались нанятые Омалой сотрудники похоронного бюро сохранить лицо нетронутым, смерть оставила на нем отпечаток. Щеки впали, губы ссохлись. Чересчур длинные волосы кто-то зачесал назад при помощи геля, последнее выглядит просто глупо.
— Ему совсем не идет… — тихо произносит Нимея, а потом напрягается, поняв, что ее могли услышать.
— Что?
— Быть трупом, разумеется, — тут же отвечает она и закатывает глаза, делая вид, что парни, как обычно, ничего не понимают.
— Как мы это сделаем? — сипит Рейв.
— Омала… Она уже должна была прийти, — шепчет в ответ Нимея, глядя на мертвое тело перед собой.
— Меня сейчас стошнит, — бормочет Листан. — Если ничего не получится, ты, Нимея Нока, отправишься в эту же могилу. — Он отходит от гроба и садится на скамейку.
По лицу Рейва трудно понять, о чем он думает, но Нимее кажется, что ему как минимум жаль ушедшего друга. Якоб опускается перед гробом на корточки и рассматривает Фандера, сдвинув широкие брови на переносице.
— Ты как? — спрашивает у него Рейв.
— Странно… не знаю. Мы с ним всего пять лет назад… Да что там, три года назад он стоял рядом с нами и… — Он трет лицо руками и утыкается носом в крепко сжатый кулак. — Мы столько всего пережили вместе. Он наш друг. Самый близкий. И он лежит тут…
Якоб не говорит больше ни слова, видимо, сдерживая рыдания, а у Рейва по щеке катится слеза. Это трогательно, и Нимея почти в состоянии поверить, что Фандер кому-то настолько дорог.
— Как думаете, — тихо спрашивает она, рассматривая Хардина; его лицо такое застывшее, что сложно представить, как всего неделю назад на нем могли проявляться эмоции, губы шевелиться, а веки открываться и закрываться, он больше похож на идеальную фарфоровую куклу, — он хоть кого-нибудь в своей жизни любил?.. Хотя бы так, как вы любите его.
В ее голосе столько ледяного презрения, что парни дергаются и смотрят на Нимею с одинаковым ужасом и сожалением.
— Ты не поверишь, но да, — хрипло отвечает ей Рейв, пальцами зачесывая назад волосы.
— И не представляешь насколько… — шепотом подтверждает Якоб, снова возвращая свое внимание Фандеру.
— Все будет… — Но Рейв не договаривает. Сглотнув, отворачивается, будто не верит, что «все будет».
— Я пойду встречу Омалу, — вздыхает Нимея, когда тишина начинает сводить ее с ума.
— Я с тобой, — подрывается Листан, он явно хочет убраться подальше от мертвеца. — Куда она подъедет?
— К старой сторожевой будке. Ей не стоит светиться у главных ворот, на них выходят окна тюремной администрации.
— Зачем тебе все это? — Листан идет, на ходу ударяя кулаком по торчащим из старых оградок кустам. Алые и бордовые лепестки последних еле живых роз сыплются на землю кровавым следом.
— Ты прекрасно знаешь зачем.
— Ты могла бы уехать из Траминера навсегда. Но ты вернулась. Неужели ради Энграма ты готова пойти на такие жертвы?
— Это не жертва. — Нимея останавливается, чтобы смерить Листана полным недовольства взглядом. — Это… цена. Энграм — то немногое, что у меня осталось в жизни. Пока вы с парнями играли в игры, мы с Энгом играли в свои. Мы всегда были в одной лодке, даже…
— Вы не общались почти пять лет…
— Неправда. Мы общались. Просто не делали это так… как прежде.
Нимея и Энграм Хардин всегда были родственными душами. Холеный аристократ в розовых очках из большого красивого дома и его нищая соседка, маленькая лохматая девочка-оборотень. Вместе они облазали все заброшенные трущобы Бовале, изрыли прекрасный сад Омалы Хардин в поисках тайных кладов. Нимея научила Энграма гордо задирать нос, приходя домой в грязи и с разбитыми коленками, а он научил ее притворяться невинной девочкой, когда спрашивают, кто стащил все конфеты из буфета.
— Вы же тоже примчались в Траминер по первому зову… Каждый из нас преследует свою цель, верно? Вы ради Фандера, я ради Энграма. И, чтобы достичь желаемого, нам нужно вытащить из могилы этого паршивца.
— Всех свели с ума чертовы Хардины, — усмехается Листан. — Они всегда были популярны, совершенно не заслуживая этого. Я так считаю!
— Шевелись, Лис, у нас мало времени. — Нимея закатывает глаза и отворачивается от Листана Прето.
Омала уже ждет у старой будки охраны. Крутит в руках перчатки, то и дело поглядывая на городские часы, которые хорошо видны с расположенного на холме кладбища.
— Омала… — Лис протягивает к ней обе руки.