— Так своей головой тоже думать надо. И в случае чего так обскандалить ту натюрель, чтобы она быстренько пересобрала свое убожество в пристойный букет. Или пойти на рынок местный и там у старушек взять что получше за пару монет. Неосмотрительно вас матушка из гнезда выпустила, не оперились еще. Ну да Ночь с ней, пойдемте ужинать, у меня там пироги и картошка запеченная.
Через полчаса они все уже сидели за столом. Тилль успел переодеться и даже принять душ, Ярина тоже облачилась в новое безупречно отглаженное платье с белоснежным воротником. Кроем оно было чуть попроще прошлого и более свободное, как и положено домашнему. Волосы она тоже переплела в обычную толстую косу. При свете вечерних магических светильников ее волосы казались совсем золотыми.
Глаша вроде бы тоже переоделась, но ее новое платье выглядело слишком старомодным и простым, к тому же оказалось кое-где заштопано лоскутами из других тканей. Странно, что подруги так по-разному выглядят. В целом Глаша скорее походила на обычную деревенскую жительницу, чем на родственницу Белокосовой. Зато готовила так, что язык проглотить можно.
Вот и сегодня она запекла картошку, затем разрезала ее пополам и начинила грибами под сметанным соусом. Рыжеватые лисички подошли туда как нельзя лучше, Тилль с трудом удержался от второй порции. Останавливало только магическое «пироги», произнесенное Глашей чуть ранее. Она действительно притащила самовар, чайник с заваркой, затем и то самое обещанное блюдо с пирогами.
Ярина хлопотала рядом с ней, помогала собрать и унести тарелки, разлить чай. Затем нарезала пироги: один с яблоком, другом с яйцом и зеленью. Разложила каждому по паре кусков и устроилась напротив Тилля. Чай она пила неспешно и изящно, а вот Глаша по-простому: из блюдечка.
— Спасибо, милые барышни, — впервые за вечер заговорил Макар. – Вкусно у вас, почти как у матушки.
Глаша отставила блюдечко и подперла рукой голову, разглядывая его.
— А много ваша лесопилка дохода приносит?
— Нам с матушкой хватает, даже на черный день откладываем и станки хотим новые приобрести, чтобы не только доски, но и балясины разные. Зачем другим отдавать чурбаки, когда можем сами их распиливать и продавать дороже?
— Дело правое. Вам, Макар Григорьевич, надо серьезно о капитале заботиться, а то с таким нравом и статью жену не сыщете.
Он обиженно поджал губы, будто собирался расплакаться, но спорить не стал. Глаша была резка, но мысленно Тилль с ней соглашался. Грузный, стеснительный и через слово поминающий матушку Макар имел немного шансов, как жених. Да и что он мог предложить своей супруге? Дикую жизнь в глуши и шум лесопилки?
С другой стороны, может ему и так неплохо. Тилль тоже не стремился связывать себя узами брака, хотя девушки так и вились за ним. Странно, что старшая Тихомирова так прицепилась к Ярине. Та явно не бедствовала, а теперь, с половиной дома, точно не тянула на бесприданницу, но и особых капиталов за Белокосовыми не водилось. Это Тилль тоже успел разузнать за день. К тому же Ярина была слишком погружена в учебу и переводы, чтобы уехать в лес или безостановочно рожать детей.
Ее и на брачном ложе с Макаром представить сложно. Будет там язвить и потешаться над бедным парнем, а тот, наверное, кликнет матушку на помощь. Нет, как ни крути, пара они не подходящая.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, после ужина Тилль тоже взялся помогать с уборкой. Пока носил тарелки и протирал стол не заметил, что Глаша с Макаром исчезли, а на кухне осталась одна Ярина.
Для нежной городской барышни она удивительно ловко мыла тарелки и складывала их аккуратной стопой. Тилль взял полотенце и решил помочь с их протиранием. Но все равно кожей чувствовал идущее от Ярины недовольство.
— Боитесь, что я в раковине записную книжку отыщу? – наконец заговорила она.
— Успокаиваю ваши нервы. А то бы думали, что я уже перевернул весь дом и собрал вам чемодан для выселения.
Она яростно протерла раковину, отчего та почти заблестела. Затем проверила, все ли в порядке и тогда развернулась к Тиллю.
— Думаю, так просто книжку мы не найдем, ни вы, ни я. Баб… Госпожа Вильхоф откуда-то знала о своей кончине и готовилась к ней. А книжка – ключ к чему-то важному. Вы знали, что ваша бабушка увлекалась криптографией? И даже преподавала ее?
Тилль пожал плечами. Что-то такое он слышал, но внимания не предавал. Общались они редко, а о своей работе Астрид предпочитала молчать. Точнее, она жаловалась на нерадивых (как Тилль) студентах, которые (как и Тилль) не в состоянии запомнить простейшие правила. И вообще (опять же, как Тилль) не проявляют ни малейшего интереса к прекрасным и восхитительным древним языкам.
Из-за этого и много другого их общение было пыткой для обоих. А редкие встречи – взаимным истязанием. Тиллю для него требовалось сидеть и смотреть на Астрид, она выходила из себя самостоятельно.
Как она ухитрилась сдружиться с Яриной – большой вопрос. Милой и обаятельной та совершенно не выглядела. Но и на аферистку, при ближайшем рассмотрении, почти не тянула.