Тилль действительно не чувствовал дискомфорта, но и магии потратил немного. Подумав, он еще раз взглянул на свое отражение. Темные пряди были разной длины и торчали в беспорядке, из-за чего он походил на городского сумасшедшего. Да и цвет был непривычно темным, разошедшимся и на брови. Лицо при этом изменилось до неузнаваемости, будто перед ним был другой человек.
Он покачал головой и по привычке потянулся к волосам, но пальцы быстро соскользнули с коротких прядей.
— Вам так больше идет, — вкрадчиво заметила Ярина, не подходя ближе.
— Точно, — согласилась с ней Глаша. – И вздыхаете понапрасну, это ж волосы, а не голова. Или вам нравилось на девку походить?
— Скорее – цеплять девок фейской косой, — Макарушка хмыкнул и поскреб левую щеку. Затем продолжил с привычной грустью: — Вон и Ярина Вячеславовна постоянно на нее таращилась.
Белокосова сжала кулаки и повернулась к нему. Макару определенно повезло, что у нее нет ни капли магического дара, не то бы при таком таланте к стихосложению ходить бы ему натуральной белкой. Рыжей и молчаливой, все как Ярина любит. В настоящее время таких заклинаний не было, только записи о них в архивах, но и раскопать их никогда не поздно.
— Это потому, что господин Лайтнер при своем темном каштане на прядях постоянно меня называл рыжей!
— Дык вы и сейчас золотистая, — развела руками Глаша, — стоило все это с заклинанием выдумывать? Да и что за глупости магию на стрижку тратить? Нет бы что полезное, хотя бы дом обогреть. Холодно здесь, особенно в дальнем коридоре.
При этом она зябко передернула плечами и прижала к себе кота.
Ярина недоуменно поглядела на Тилля, а тот пожал плечами. В доме было не жарко, но вполне терпимо. Он и в тонкой рубахе не мерз, а вот Глаша постоянно куталась в жилеты и шали.
— А насчет волос не плачьте, — продолжала Глаша, — если так дороги, можно собрать и в косу сплести, мамка моя такую в сундуке хранила. Любовалась изредка, пока отец не пропил. Недешево ушла косица, тому на неделю хватило.
— Нет уж, спасибо!
Под их сочувствующими взглядами он лично сходил за веником, смел волосы и забросил в камин. Оранжевые огоньки быстро слизали «фейскую косу», оставив от нее только угольки и едва ощутимый запах. Можно было бы обойтись и без сожжения, но не хотелось оставлять никому такую хорошую возможность ему навредить. Сделать это можно было и без волос, но с ними – прицельнее и вернее.
Остальные смотрели на него настороженно, но не вмешивались.
— Хотите платок дам? – снова подалась вперед Глаша. – Чтобы чучелом не смотреться, пока к цирюльнику не попадете.
Тилль выразительно поглядел на нее, затем на еле сдерживающую смех Ярину.
— Как-нибудь обойдусь. Или сам подравняю волосы, здесь ничего сложного.
В крайнем случае сбрить их целиком будет не так позорно, как натянуть один из Глашиных разноцветных платков. Те были слишком женскими, даже если сделать узел на затылке, как принято у пиратов.
— Ну, тяжко будет – зовите, мои младшие как-то завшивели, мамка заставила всех обкорнать.
— А я неплохо умею овец стричь, — вмешался Макар, — матушка как-то завела итилийских тонкорунных…
На это Тилль только закатил глаза и отправился к себе в спальню. Непонятно, за что Отец Небесный наказал его такими соседями: одна решила ему волосы перекрасить в рыжий, другие – откровенно насмехаются. Вши и тонкорунные овцы, вы подумайте! Спасибо, что не предложили под горшок подравнять. Хотя, наверное, просто приберегли это на потом, нельзя же все козыри светить разом!
За ним в спальню проскользнул светлый кот, сразу же нагло обустроился на кровати и теперь вылизывал переднюю лапу.
— И тебе весело? – устало спросил Тилль и подошел ближе. Кот тут же плюхнулся на спину и подставил ему для почесушек живот. – Ты же жил с Астрид, наверняка знаешь, где проклятая книжка, а подсказать не можешь.
Боль перекатился еще раз и заурчал, стоило почесать его за ухом, а затем сразу же попытался цапнуть Тилля. Но тот быстро одернул руку и спихнул кота с кровати.
Затем и сам встал, нашел в ванной маникюрные ножницы и бритву и устроился напротив зеркала. Раньше он как-то не пробовал равнять себе прическу, да и не стригся коротко, разве что в армии. И там волосы уже через месяц отросли ниже лопаток, на что сержант махнул рукой и разрешил ходить в неуставном виде.
Первая прядь отделилась легко, но оставила после себя безобразный клок с рваными краями. Тилль учел свои ошибки и для следующей пробы взял кусок поменьше и срезал его подальше от корней. Вышло тоже неважно, но куда лучше первого. Третий и четвертый выглядели еще аккуратнее, а вот с пятой попытки Тилль отхватил слишком много и теперь любовался на проплешину на виске. Ходить ему лысым, здесь и гадать не нужно.
После его очередного промаха в дверь робко постучали, а кот тут же вскочил со своего места и начал жалобно скрестись и завывать. Меньше всего Тилль хотел встречаться с кем-то и разговаривать, но не оставлять же здесь голосящего кота?