Слово «королевство» звучит слишком по-человечески.
Услышав моё определение, Морргот искоса смотрит на меня, явно не одобряя того, что я подчеркиваю его принадлежность к животному миру. Я могла бы фыркнуть, если бы чувство ностальгии не передалось от него ко мне.
С каждым проходящим часом я начинаю всё больше и больше ощущать эмоции ворона. Я чувствую боль Морргота, так же, как могу чувствовать боль Минимуса.
Всё это из-за моей странной близости с животными…
Я глажу шею Ропота, пытаясь считать его эмоции, но мысли и чувства коня остаются для меня непостижимыми, что добавляет ещё больше загадочности моим отношениям с животными.
Вдруг меня посещает мысль. Она связана с животными, а не со мной. Что если логово, в котором живёт Минимус, такое же великолепное, как это гигантское каменное гнездо? Что если, как и вороны, он и его собратья построили подводную империю?
Я уже собираюсь спросить об этом Морргота, как вдруг он разделяется на двух воронов. Это поражает меня точно так же, как и в первый раз. Хотя, в первый раз два ворона слились в одного.
Мой пульс начинает стучать все быстрее, но пульсацию поглощает глухой плеск — вода.
Траншея, по которой мы ехали, сужается и становится менее глубокой. Ропот останавливается, принюхивается, а затем стучит копытом по влажному камню.
— Что за…
И прежде, чем я успеваю закончить свой вопрос, конь пятится, а затем начинает скакать галопом, из-за чего мне приходится пригнуться к его шее.
Он собирается прыгнуть!
Мы всё так же несёмся по направлению к стене, только на этот раз никуда не сворачиваем. Он прыгает, и моё сердце подскакивает вместе с ним. Я не смею дышать, пока Ропот не преодолевает каменную преграду с него ростом, и его копыта не начинают стучать по ровной дороге. Сродни столбам, земля здесь гладкая и блестящая, точно лёд, и отражает каждый солнечный луч.
— Ты сумасшедшее создание.
Я похлопываю и глажу шею Ропота, который останавливается и удовлетворенно ржёт.
Когда мой пульс успокаивается, я начинаю искать глазами воду, которую я услышала, но не нахожу её источника. Может быть, моё тело настолько устало, а язык настолько высох, что я её себе придумала?
Может быть, поток течёт с другой стороны?
Я цокаю языком и дёргаю за поводья, но конь не спешит заходить в тёмные тени, притаившиеся между столбами.
Я подумываю пришпорить Ропота, но боюсь, что конь поскачет галопом и спрыгнет с дороги. В отличие от Морргота, у Ропота нет крыльев, а я, в отличие от чистокровных фейри, не квази-неубиваемая.
— Может, мне спешиться?
Когда я не получаю ответа от нашего развеселого проводника, я поворачиваюсь в седле, и моя спина хрустит от этого резкого движения. Морргота 1 и Морргота 2 нигде не видно.
Лучше бы он не бросал меня в этом королевстве… У меня две ноги и две руки, и с таким набором конечностей я совсем не обладаю способностью взбираться на зеркально-гладкие столбы.
— Морр…
Последний слог его имени теряется в оглушительном скрежете камня о камень и в мощных вибрациях, которые сотрясают каждый столб.
А также потолок и стены, которые они держат.
И Ропота.
И меня.
ГЛАВА 50
Я громко зову Морргота, так как уверена в том, что столбы вот-вот рухнут вместе с его жилищем и задавят меня.
Услышав мой крик, Морргот 1 и Морргот 2 вылетают из траншеи, точно фейерверки, а за ними тянутся два черных дымных следа. Вороны врезаются друг в друга, точно музыкальные тарелки, и я готова поклясться, что от этого вся гора сотрясается ещё сильнее.
— Ч-что происходит?
Ропот навострил уши и водит ими туда-сюда, но в остальном конь даже не вспотел, в отличие от меня. Я сжимаю его гриву, как вдруг откуда-то под нами вырывается поток воды и начинает нестись по траншее, заполняя её, литр за литром, словно гора перекачала сюда весь океан.
«Расслабься, Фэллон».
— Расслабиться? — сдавленно отвечаю я. — Вся эта проклятая гора только что содрогнулась, и ты говоришь мне, чтобы я расслабилась? Что ты наделал, Морргот?
«Я восстановил природный баланс, и выиграл для нас время».
Брызги воды поднимаются вверх, и сверкают, точно мишура, на фоне светлеющего неба.
— Каким образом ты выиграл для нас время?
«Смыв шедший за нами хвост».
Моему сбитому с толку мозгу требуется мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. И что он сделал.
Моё лицо, должно быть, становится таким же белым, как моя блузка, прилипшая к разгоряченной коже, потому что Морргот добавляет:
«С твоим принцем всё будет в порядке. Немного промокнет, но выживет. Ведь чистокровные фейри не могут утонуть».
— А что если там есть полукровки? Они могут утонуть! А лошади? Ты, может, и не переживаешь о моих сородичах, но ты вроде любишь животных.
«Лошади умеют плавать, и с Данте нет полукровок. Принц, как и король, не принимает коротышек в свой полк».
