Как бы я хотела, чтобы мама никогда не упоминала Бронвен, и чтобы я не поехала искать её, потому что этой слепой женщине удалось сбить меня с толку и одновременно выбить из колеи. Разве могу я, полукровка, стать невестой Данте на законном основании, найдя какие-то там сокровища?
Бронвен попросила меня не рассказывать о моих поисках или о ней, но она ни словом не обмолвилась о том, что я не могу спрашивать о статуях птиц.
Я поднимаю глаза к мерцающему небу.
— Джиа, в нашем королевстве есть кузнецы, которые работают с железом?
Она утыкается подбородком в шею.
— В Исолакуори есть только один такой кузнец, он поставляет клинки военным.
Мой пульс учащается. Бронвен сказала, что одна из железных птиц находится на Исолакуори. Может ли она быть в кузнице этого человека?
— А что?
Я хмурюсь, так как что-то здесь не сходится. Только чистокровным фейри разрешено жить на Исолакуори, но фейри не могут работать с железом.
— Кузнец — фейри?
— Нет. Он человек. Фейри не могут касаться железа.
— Человек живёт на Исолакуори?
— Как король. Из поколения в поколение.
Она прищуривается.
— Откуда такой внезапный интерес к кузнецам?
Стая иссиня-черных уток взмывает в небо у неё за спиной, капли воды вылетают у них из-под крыльев, точно бриллианты, и падают на змея, который их потревожил.
— Может быть, я хочу достать оружие? Девушке не плохо бы носить с собой оружие, разве не так?
— Даргенто что-то тебе сделал? — Джиана понижает голос до резкого шепота.
Я вздрагиваю, услышав её умозаключение.
— Нет. Клянусь, это не так.
— Что здесь происходит? — Антони останавливается рядом с нами.
— Ничего, — бормочу я, и в то же самое время Джиана говорит. — Фэллон хочет себе оружие. Из железа.
Я начинаю снова покусывать щёку зубами. И зачем ей понадобилось рассказывать ему об этом? Пока они не раздули из мухи слона, я говорю:
— Ладно. Это так. Я бы чувствовала себя в большей безопасности.
Антони смотрит на Джиану. После долгой паузы, его взгляд возвращается ко мне.
— Хранение чего-либо железного это мгновенный смертный приговор. А учитывая твою историю со змеями, с тобой не будут церемониться.
— Я в курсе. Это была глупая идея.
Которая к тому же ни к чему не привела. Точнее, привела меня на Исолакуори, куда мне так или иначе надо попасть.
— Не могли бы вы просто забыть об этом?
Они снова обмениваются долгими взглядами, заставляя меня приподнять одну бровь, так как в них содержится больше чем беспокойство, они словно наполнены молчаливым согласием и секретами.
Риккио и Маттиа неторопливо подходят к нам, хвастаясь своими победами. Риккио хлопает по спине Маттиа, лицо которого покрыто веснушками. Он, должно быть, решил подразнить своего кузена, потому что вечно загорелое лицо Маттиа кажется теперь ещё более рыжим.
— Как насчёт того, чтобы зайти внутрь и выпить по стаканчику? — Джиана подцепляет золотую цепочку, висящую у неё на шее, и вынимает ключ от таверны из лифа своего платья.
Риккио и Маттиа с готовностью соглашаются и следуют за ней.
Антони наклоняет голову.
— Чем бы ты хотела заняться, Фэллон?
Если я сейчас отправлюсь домой, я застану бабушку, которая почувствует моё смятение и начнёт меня расспрашивать, а эта женщина знает меня как облупленную. Если я подожду пару часов, шансы на то, что она уснёт, будут выше.
Подождите… разве Антони предложил проводить меня домой?
Я провожу липкими ладонями по своей юбке.
— Я не готова идти домой. Ни к тебе, ни к себе.
Он кивает на таверну.
— Тогда после тебя.
Я следую за ним, грязь на подоле моего платья оттягивает ткань вниз.
— Запри дверь, — говорит Джиана, когда Риккио, единственный огненный фейри в нашей компании, поджигает фитили нескольких керосиновых ламп.
В Тарелексо так пусто и тихо, словно во всём королевстве фейри в живых остались только мы пятеро. Даже эльфы, которые обычно гудят на пристани, куда-то подевались.
Потому что все сейчас во дворце.
Во дворце, который может стать моим.
Я — королева….
Это полнейший абсурд.
И всё же… я могу представить себя рядом с Данте, и мне не ненавистна эта мечта.
Мои фантазии достигают эпических размеров, пока я помогаю Джиане составить пять стаканов на круглый столик в задней части таверны, который стоит за занавеской, скрывающей его от окон и остального помещения. Я сажусь между Антони и Риккио.
И хотя в Раксе черноволосый фейри скорее плёлся, чем шёл к лодке, он всё равно поднимает бокал с вином и осушает его.
— Какие ужасные манеры, Риккио, — Антони обхватывает ножку другого бокала, наполненного вином, и ставит его передо мной. — Сначала дамы.
— И он ещё удивляется, почему тебе всегда так везёт, а ему нет.
Я не могу пропустить намёк Маттиа, но мои мысли слишком заняты птицами и Данте, чтобы покраснеть.
Железные вороны. Железные вороны. Железные…
И тут до меня доходит.
— Вы все участвовали в Битве при Приманиви, верно?
Мой вопрос заставляет моих компаньонов задержать дыхание и перестать улыбаться. Они переглядываются, их губы бледнеют, шеи напрягаются, спины распрямляются.
— Я не участвовала.
Джиана первая приходит в себя, после чего наклоняется над столом и наливает вино в три других бокала.
