Маленькое, неизвестное существо торопилось в мир, дни его в материнском плену были недолги, срок заключения вскоре должен закончиться. В самом скором времени — все, визитер уже начал пилить прутья решетки и паковать багаж.
Мужская ладонь, наполовину скрытая нейрокожей, легла на живот, с той стороны чувствуя крошечную, сморщенную ладошку. Ликвидатор готов был поклясться, что это именно ладошка, и также — нечто уже совсем запредельное: невидимая обычным взглядом улыбка и невероятно быстрый стук сердечка, размером пока разве что с небольшую головку грантца* или дикого лука.
"Так и есть!" — рявкнула Тварь, сияя багрянцем зрачков и отдаваясь слабой болью в правом виске — "Ты мудреешь на глазах, человек. Скоро мы с тобой…"
"Заткнись." — ответил Тирон, мысленно отвесив Захватчику полновесную оплеуху — "Если мне понадобится твоё мнение, я стукну палкой по твоей башке."
Торопясь и не желая быть слишком рано опознанным, Зверь спрятал голову в плечи и, примиряюще ворча, скрылся где — то за пределами сознания.
Дэннис старался сдерживаться изо всех сил. Зная, что когда иномирец вернется, ведя с собой и другую, более агрессивную свою форму, ничего хорошего не случится.
И от этого было страшно…
Так жутко не было, наверное, даже ребятам на мосту через сточную речку возле развалин химической фабрики. Там, по крайней мере, все было ясно — намерения белой "змеерыбы" незатейливы, известны явно, намерения же багрового Захватчика только еще угадывались, еле видными стежками ползли по темной, смятой ткани реальности.
Дурея от желания, в этот раз тяжелого и агрессивного, как пьяный сон, смешанного с болью и странным ощущением слабой ярости, сэттар развернул жену к себе спиной.
— Встань на коленки. Мы быстро, сладкая. Не сопротивляйся. Или… сопротивляйся.
И вот тут — то Лайса Дэннис и почувствовала Чужого. Иномирца.
Тон голоса. Чуть приглушенный, короткий, странный, стрекочущий смех.
Раскаленные пальцы, больно сдавившие ее предплечье.
Загнутые вниз когти, один впился в кожу так, что струйка крови, выступившая из — под него, ниточкой сползла вниз, к локтю.
Всё тело девушки вдруг свело конвульсией, судорога была болезненно — сладкой. Желания ТАКОЙ силы Лайса еще не испытывала ни разу. Это оказалось…
…слишком хорошо.
Даже для всей этой психоделической нереальности.
Пальцы руки мужа сдавили грудь и стали грубо играть с соском, пальцы же другой руки проникли между ног, стремясь раскрыть, разорвать нежную, дрожащую суть. Разведя ноющие болью складки, несколько миллисекунд поиграли с клитором, вызвав нетерпеливый вопль, исторгнутый откуда — то из нервных сплетений тела Лайсы.
— Пожалуйста, Тирон!
— Примешь? — выдохнули ей в слегка покрасневшее от ласкового укуса ухо сразу два голоса, странно и жутко слитых вместе — Пара. Моя.
"Наша. Пара. Наша. Собственность?" — мыслеформы ударили ласково, мягко, нетравмирующе, сразу в оба виска "Так. Наша? Или?"
И Лайса, склонив голову на плечо мужа, чувствуя щекой раскаленную нейрокожу, выдохнула. Его возбужденная плоть, твердая, жгущая сталь, вошла в нее. Пульсируя, он двигался внутри раскаленным жестким огнем, не давая воли, отрезая все пути к отступлению.
— Да! — выкрикнула девушка, прикрыв глаза и уронив отяжелевшую голову вниз, на грудь, чувствуя собственный, горячий ванильный запах.
— Согласна?
— Да! — в ушах шумело, между ног жгло, ныло и пульсировало так, словно сэйта Дэннис сидела сейчас на вулкане или раскаленной печи.
— Принимаешь, Лайса Канц? Скажи нам.
— Да…
Черно — белые пряди ее волос рассыпались, обнажая плечо, и тут же кожу и мышцы его прострелила быстрая режущая боль. Будто полоснули раскаленным ножом.
Тварь сжала челюсти, кровь пары брызнула в рот, замирая на языке сладкими каплями.
Одновременно с этим тела обоих свело судорогой сильнейшего оргазма, разрядка произошла одновременно и бурно.
Обмякнув на руках мужа, Лайса потеряла сознание и не видела, каким торжеством горят…
…багровые зрачки.
…Не слышала, как…
…противно визжит сигнал входной двери.
Кому — то срочно надо было войти в дом.
Именно сейчас.
----------------------------------------------------------
*Грантц — фрукт желтого цвета размером с крупную сливу. По вкусу напоминает клубнику. Грантцевое варенье… ммм, нямка;)
Когда Лайса очнулась, первые минуты она понять не могла, что случилось и почему она лежит на диване, прикрытая смятым покрывалом, и куда делся ее муж.
Что произошло — сознание не подсказывало ей, разум берег себя, а телу приходилось думать еще и о другом, подрастающем, крохотном и ни в чем неповинном существе.
Девушка приподнялась. Чувствовала она себя прекрасно, несмотря на обморок, который произошел с ней накануне — кстати, отчего бы это? Никогда Лайса не лишалась чувств, и сейчас недоумевала, с чего бы вздумалось ей грохаться в обморок, будто нервной дуре — школьнице?
Легко поднявшись и, отлепив от голого тела мягкую пластиковую ткань, наброшенную на диван от пыли, натянула на себя майку и брюки.
— Идиот, — проворчала, имея ввиду сэттара Дэнниса — Как провалился!
