Златон с довольной улыбкой уселся на пол и прислонился к шкафу. Дима тоже сел на пол. Силы кончились. Он переводил взгляд с лежащей посреди комнаты тетради на, наконец-то, умолкнувшего Златона, потом долго рассматривал рисунок обоев, потом пытался понять устройство керосиновой лампы, освещающей происходящее. За окном сверкали молнии, и гремел гром. И вдруг, с новой молнией, Дима понял, что нужно делать. Дима встал. Златон продолжал сидеть, но понимающе улыбнулся. Дима пошел в прихожую, но там было темно. Дима вернулся, схватил за ручку лампу и снова вышел. Он долго высвечивал все углы в прихожей. Он искал люк, через который он вполз на чердак, но вместо люка была деревянная лестница, ведущая на крышу. Дима вернулся в большую комнату, изучать ее, несколько раз перешагнув через Златона. Ничего не найдя, Дима вернулся к Златону. Он сел рядом и поставил лампу на пол.
– Как отсюда уйти? – решительно спросил Дима.
– Ты же видел лестницу.
– А куда делся люк?
– Не задавай глупых вопросов.
– Чем он глупый?
– Тем что ты повторяешь его бесконечно. Когда повторяет попугайчик, это хотя бы смешно, а ты как заевшая пластинка.
– Как мне вернуться домой?
– Ты же видел лестницу.
– Она ведет на крышу.
– К чему тогда столько вопросов?
Дима потер лоб. Златон сидел рядом и зачем-то ковырял в зубах зубочисткой.
– Пошли? – спросил Дима.
– Пошли, – ответил Златон.
Они вскарабкались на крышу. Первым поднялся Златон. За ним Дима. Погода была дивная. В полнеба висела луна. Вокруг нее сверкали молнии, местами блестели звезды, гремел гром, ветер сбивал с ног. Не хватало только дождя. Едва Дима подумал про дождь, как тяжелые капли звонко забарабанили по крыше. Златон заслонил собой луну и превратился в черную тень.
– Боишься? – спросил Дима, почувствовав, что силы вернулись к нему.
– Пугаешь? – засмеялся Златон.
– Сейчас все закончится.
– Я все время так думаю, когда кончаю, а потом надо идти в ванную, потом объяснять девушке, что уже поздно и так далее.
– Тебе легче – ты летаешь, – сказал Дима, вздохнув. – Ты можешь позволить себе ходить по краю.
– А ты что скромничаешь?
– Потому что я сразу упаду. Тебе легче – ты красивый и свободный, а я могу упасть. Ты можешь рассказывать анекдоты и рифмовать ответы, ты можешь быть главным героем. Ты можешь собирать прожектора и расшвыривать овации, но завтра или даже сегодня взойдет солнышко и от тебя ничего не останется. Кто бы я не был, я в отличие от тебя знаю, куда иду, кого люблю и где меня ждут.
Златон, испуганно отшатнулся, повернулся спиной, прыгнул на бордюр крыши, чуть не свалившись в пропасть, потом ловко повернулся и засмеялся, размахивая руками. Ливень и ветер усилились. Сверкнула молния, прогрохотал гром. Златон и Дима насквозь промокли.
– А помнишь такое, – сказал Златон, смеясь. Он поднял руку и продекламировал:
Мелом исчерчена ночь полнолуния,
Что мне завещано в этом безумии?
Что мне завещано небо ли черное
Звездною трещиной перекрещенное…
А дальше мы не помним. Итак, всё понятно. Ты, наверное, хочешь закончить стих? Кончай… Почему мы вместо улыбок, обнимашек, писем сердечками, коллекционируем свои кончания? Почему живые бабочки не помещаются в наш альбом?… Потанцуй со мной, братик. Не бойся. Смотри, как свиреп мир вокруг нас, а мы все друг друга боимся. А ведь я могу научить тебя летать. Ты только захоти. Сейчас темно, а в темноте воздух более податлив и свеж.
Златон, наконец, замолчал. Словно сдулся. Ветер, гром, молния, ливень еще усилились и все вместе сбивали с ног. Дима выдержал паузу, сделал несколько шагов и подошел к Златону вплотную. Они были насквозь мокрые. Вола лилась с них водопадами.
– Меня ждут, – сказал Дима.
Златон растерянно улыбнувшись, снова изогнулся над пропастью, делая вид, что вот-вот сорвется и замахал руками.
– Шутка, – пробормотал он, вернувшись в прежнее положение. Дима поднялся к нему на бордюр, на самый край пропасти и крепко обнял.
– А говорил, что не извращенец, – усмехнулся Златон. – Сколько я тебя знаю, ты всегда врёшь. Какие у тебя проблемы? Поверь, тебе не нужно то, что ты ищешь. Ты же был остряк-босяк, очаровашечка. Что именно тебе надоело? С чего ты стал занудой? Только не говори опять, что тебя ждут.
– Меня ждут, – повторил Дима и что есть сил, оттолкнулся от края крыши.
Дима и Златон, скрутившись в объятьях, как две змеи, замерли в открытом небе и через секунду рухнули вниз.
Дима открыл глаза, с трудом отодрал себя от асфальта и сел на тротуар. Было сумрачно. Белый туман плыл по городу. Дима оглянулся. За спиной возвышался Дом Книги. Дима хотел запрокинуть голову и посмотреть наверх, на крышу, что бы увидеть, откуда он спустился, но голова не смогла запрокинуться.
Гроза кончилась. Остались только лужи, сырость и туман. Город казался покинутым. Ни в одном из домов не горел свет. Только еле-еле светили желтые фонари вдоль улицы. Дима с трудом поднялся, отряхнулся и поковылял домой.
