– Ой, честное слово! Не надо так шутить, пожалуйста. В такую ночь и не заснешь. Этот вой за окном и это происшествие, ночное… Вроде устал, да разве уснешь после такого!
В тот же момент сидевший рядом Канаи открыл рот и выдал такое, что почти обеспечило ему снижение зарплаты:
– А вот как этот Уэда возникнет у вашего изголовья и скажет: «Шеф, подавать машину?»
Лицо Кикуоки побагровело от ярости.
– Ты что несешь, идиот?! Соображай перед тем, как рот открывать! Думай хоть немножко!
– Кикуока-сан? – прервал его Кодзабуро.
– Да.
– Хотел спросить: у тебя остались таблетки снотворного, которые я давал?
– Штуки две есть еще…
– Отлично. Выпьешь на ночь?
– Надо, наверное. Я как раз сейчас об этом думал.
– Правильно. Если что, я у Кусаки всегда возьму еще таблеток. Думаю, тебе лучше сразу пару принять. В такую ночь, думаю, одной не хватит.
– Вы правы. В любом случае лучше, наверное, сегодня лечь пораньше. Тем более что буря все сильнее становится.
– Хорошая идея. Что еще нам, старикам, остается? Будь внимательней с дверью. Замок проверь. Все-таки, как нам говорят, убийца по дому ходит…
– И не говорите! – Кикуока рассмеялся, стараясь показать, что он оценил шутку своего партнера.
– Хотя кто знает? Вдруг я тот самый кровожадный убийца и есть… Смотри, как бы я до тебя не добрался.
– Ха-ха-ха! – залился смехом Кикуока, а между тем на лбу у него выступили капельки пота.
В этот момент инспектор Усикоси подошел к Кодзабуро и сказал:
– Можно вас на минуточку?
– Да-да, конечно.
Разговор с партнером привел Кодзабуро в веселое расположение духа. Он огляделся: трое остальных полицейских сгрудились на одном конце стола и, нахмурившись, что-то тихо обсуждали.
Увидев, что Кодзабуро повернулся к нему спиной и заговорил с Усикоси, Кикуока обратился к Куми:
– У тебя в комнате электрическое одеяло?
Настроение у обычно жизнерадостной секретарши было хуже некуда.
– Да.
Выражение ее лица с широко раскрытыми, будто от удивления, глазами оставалось прежним, но сейчас эти большие, как у кошки, глаза избегали патрона. Она явно на что-то дулась.
– Э-э… Как-то оно не очень, скажи?
– Нормально, – сухо бросила в ответ Куми, что подразумевало: «И ты тоже».
– Мне раньше не приходилось спать под электрическим одеялом. Что-то мне мало показалось. Тепло вроде дает, но… А обычное одеяло у тебя есть?
– Есть.
– А где лежит?
– На стеллаже.
– А какое одеяло?
– Пуховое.
– Ну и дела! А в моей комнате нет одеяла. Может, потому, что она для спанья не предназначена. Кровать такая узкая, что не дай бог повернуться – того и гляди свалишься. Хотя про подушки ничего плохого не скажу. Ты не видела эту кровать? Вот точно этот стул, просто сидушка вперед выдвинута… Что-то вроде кушетки, только в изголовье еще спинка приделана. Странная конструкция, правда.
– Надо же…
Ответы, которыми Куми удостаивала своего начальника, были такими скупыми, что даже Кикуока заметил, что с любовницей что-то не то.
– Что случилось?
– Ничего.
– Нет, что-то не так. Тебя что-то раздражает.
– Разве?
– Конечно. Я же вижу.
Если кто-то слышал этот диалог, сделал бы вывод, что в некоторых случаях Кикуока вполне способен говорить вполголоса.
– А-а! Понял! Пошли ко мне в комнату, поговорим. Я все равно хотел идти ложиться. Сейчас скажу людям: «Спокойной ночи!» и пойду к себе, а ты немного погодя за мной. Надо будет согласовать мое расписание.
С этими словами Кикуока поднялся со своего места. Сидевший в дальнем конце стола Окума заметил его движение и окликнул:
– Эй, Кикуока-сан! Отдыхать пошли? Закройте дверь как следует, и о замке не забудьте. После того что здесь произошло, осторожность не помешает.
– Я больше не могу! Домой хочу! Я же тебе говорила, что не хочу сюда ехать. Терпения моего больше нет, – ныла Куми Аикура, сидя на коленях у Кикуоки.
– Что ты такое говоришь! Знаешь ведь, что никто не может отсюда уехать. После того, что случилось, мы вроде как под домашним арестом. Ну что с тобой такое?
Лицо президента «Кикуока беаринг» было спокойно, как у Будды. Вряд ли кому из его сотрудников доводилось видеть на лице шефа такое безмятежное выражение (даже в 1975 году, когда доходы фирмы разом подскочили вдвое).
– Разве вы можете меня понять?! Вы злой, нехороший!
Подобные речи мужчины слышат от женщин многие-многие годы. И ничего не меняется. Интересно, почему мода на них не проходит?
Куми легонько постучала пальчиком по груди Кикуоки в том месте, где росли волосы, которые являлись предметом его гордости. Это дело требовало деликатного подхода. Пальчиком надо было стучать не слишком сильно, но и не слишком слабо. Куми и не заметила, как из ее глаз закапали слезы. Ей пришлось пережить такое унижение. А теперь само небо посылало ей самое эффективное орудие, с помощью которого можно получить что хочешь.
– Какой вы жестокий! – Куми закрыла лицо руками.
– Я ничего не понимаю из-за твоих слез. Почему ты так горюешь, а? Неужели из-за Эйко?
Девушка тряхнула головой в знак согласия. По ее лицу, как жемчужины, катились слезы.
