– Ну-у… Если эти палки имеют какое-то отношение к происшедшему, значит, преступник наверняка страдает от какого-то психического расстройства. Преступники, особенно убийцы, когда дело доходит до преступления, часто совершают при этом разные ритуалы, смысл которых нормальному человеку трудно понять. Примеров тому множество. Один вор-домушник, отправляясь на дело, обязательно напяливал дамские чулки. Примета у него такая была. Если в чулках, значит, все пройдет гладко. Поэтому я так думаю…
– Н-да… А что скажете о человеке со следами от ожогов на лице, заглянувшем в окно к Аикуре?
– Человека, соответствующего такому описанию, нет ни в вашем доме, ни в ближайших окрестностях, правильно? В деревне такого типа тоже не видели. Значит…
– Он Аикуре приснился? Но так ли это? Крик, отсутствие следов… Хм-м… Здесь все непросто. А мотивы убийства? Удалось что-нибудь установить?
– В этом-то и вопрос. Сужая круг подозреваемых – как бы сложно это ни было, – чтобы вычленить из обитателей дома одного, мы неизбежно сталкиваемся с этой проблемой. Кого ни возьми, ни у кого мотива нет. Такие вопросы для полиции самые трудные. Но над этим делом не только мы работаем – коллеги в Токио, из главной конторы, тоже подключилась, и я уверен, что какой-нибудь неожиданный мотив обязательно будет найден.
– Да уж, пожалуйста… Кстати, Усикоси-сан, вы давно работаете следователем?
– Двадцать лет.
– Как я слышал, у таких ветеранов очень сильная интуиция в том, что касается поиска преступников. Есть у вас сейчас кто-то на подозрении?
– Нет, к сожалению. Но мне кажется, что виновником окажется человек, о котором никто из нас сейчас не думает… Извините, вы и в самом деле хотите, чтобы я остался здесь на ночь?
– Было бы замечательно.
– Тогда мне надо сообщить Одзаки. Он, верно, ждет меня, дверь не запирает… Схожу к нему.
– Незачем. Сейчас позовем кого-нибудь. Вот кнопка, внизу звенит звонок. В салоне и в комнате Хаякава. Придет Тикако, мы ее попросим. Она сейчас будет.
Через несколько минут, стряхивая снег с волос, появилась Тикако. Кодзабуро попросил ее спуститься в пятнадцатый номер и передать Одзаки, что Усикоси останется ночевать в башне, и поинтересовался, как там внизу. Тикако ответила, что все еще в салоне.
– Посиди там еще полчаса, и можешь идти спать, – сказал Кодзабуро.
Усикоси взглянул на настенные часы. Они показывали десять сорок четыре.
Тикако закрыла за собой дверь, и через несколько минут на пороге возникла Эйко.
– Эйко, как дела?
– Собираюсь спать. Очень устала.
– Угу.
– Может, поднимешь лестницу, раз господин старший инспектор решил остаться в башне? В салоне холодно.
– Ну да, конечно. Кто там еще остался?
– Кусака и Тогай. Ёсихико играет на бильярде с полицейским. Кроме них, еще Хаякава, Тикако и Кадзивара.
– Спать не собираются?
– Вроде пока нет. Кусака и Тогай смотрят, как гоняют шары.
– Аикура-сан уже ушла к себе?
– Она-то? Давно уже.
– Понятно. Ну, и ты тоже иди отдыхай.
Проводив дочь, Кодзабуро закрыл дверь, вернулся на диван и сделал глоток коньяка.
– Лед весь растаял, – на удивление потухшим голосом констатировал он. – Жуткая ночь. Может, поставим музыку? Правда, у меня здесь только магнитола…
На столике возле кровати стояла портативная стереосистема.
– Дочь почему-то говорит, что терпеть не может эту вещь.
Усикоси раньше уже слышал зазвучавший фортепианный этюд, хотя не мог вспомнить автора. Он рассудил, что это вещь известная, раз даже он ее знает, и потому не решился спросить, кто ее сочинил. «Лучше не позориться, это может помешать дальнейшему расследованию», – подумал инспектор.
– Из классической музыки я больше всего люблю фортепиано, хотя ценю и оперу, и оркестровую музыку тоже. А вы, Усикоси-сан, любите музыку? Какая вам больше по душе?
– М-м… э-э… я… – Усикоси резко махнул рукой. – У меня с музыкой как-то не очень. Петь не могу – медведь на ухо наступил. Вон Бетховен сколько всего разного сочинил, а мне все едино.
– Понятно…
Хамамото немного расстроился из-за того, что поговорить на эту тему с собеседником не удастся.
– Принесу лед.
Он взял ведерко для льда и вышел в кухню. Стукнула дверца холодильника. Усикоси, держа стакан в руке, через оставшуюся приоткрытой дверь видел, как Кодзабуро расхаживает по кухне взад-вперед.
– Ну и метет на улице! – громко проговорил хозяин дома.
– Да уж! – отозвался из-за двери Усикоси. Фортепиано все еще звучало, но гул ветра за окном почти заглушал музыку.
Дверь отворилась, и вошел Кодзабуро с ведерком, полным льда. Присел на кровать и положил несколько кубиков льда в стакан Усикоси.
– Спасибо. – Инспектор взглянул на хозяина дома. – Что-то не так? Вы неважно выглядите.
Тот улыбнулся.
– Просто в такие ночи как-то не очень…
Усикоси не очень понял, что хотел сказать Кодзабуро, но переспрашивать не стал. Это было бы глупо.
– Ну давайте выпьем еще. Пока лед не кончится. Составите компанию?
После этих слов Кодзабуро старинные часы на стене пробили одиннадцать.
