– В этом деле у нас столько пустышек, что единственное, в чем можно быть уверенным, – это отсутствие алиби у Канаи из девятого номера. Хотя бы с этим разочарования не будет, надеюсь, – проговорил Усикоси, словно желая утешить самого себя.
Три детектива с полминуты молчали.
– Что? Хочешь что-то сказать, Одзаки? – Усикоси заметил, что молодой коллега мнется в нерешительности.
– Тут такое дело, Усикоси-сан… Я все как-то не решался…
– Да что такое?
– Даже не знаю, как сказать. Придя вчера вечером к себе, я никак не мог выбросить из головы одну мысль. Кроме нас с Окумой, спать отправились только Кикуока и Канаи с женой. Все остались в салоне, а они ушли. «Зачем? Может, что-то замыслили?» – подумал я и сделал вот что: вышел и средством для укладки волос приклеил между дверями их комнат и косяками по волоску. Как раз под дверными ручками. Чтобы потом можно было понять, открывали дверь или нет. Волос ведь упадет, если дверь открыть. Это, конечно, немного по-детски, поэтому я не набрался смелости сразу…
– О чем речь? Молодец! Сообразительный парень! А кроме комнат Кикуоки и Канаи, удалось еще где-нибудь волоски повесить?
– С другими комнатами не получилось, потому что надо было идти через салон. Сработал только там, где меня не могли заметить. Хотел и другим наклеить, кто живет в западном крыле, – Кусаке, Тогаю и прислуге, – но они все сидели в салоне и не уходили. А я уже страшно спать хотел.
– Во сколько ты проделал эту штуку?
– Сразу после того, как сказал вам, что иду спать. В четверть одиннадцатого или минут в двадцать.
– Хм-м… И что потом?
– Проснулся и пошел проверять эти две комнаты.
– И что?
– Волоска на двери Кикуоки не было. Значит, ее открывали. А вот комната Канаи…
– Ну же?
– Волос был на месте.
– Что?!
– Дверь не открывали.
Опустив глаза, Усикоси какое-то время кусал губы. Потом поднял голову и взглянул на Одзаки.
– Черт! Ну что ты натворил… Вот теперь я вправду сдаюсь. Поднимаю руки!
Утро следующего дня, 28 декабря, ничем необычным не ознаменовалось, что явилось хоть каким-то утешением для следователей. Ночью ничего не случилось, но уверенности, что все прошло спокойно благодаря их присутствию в доме, у них не было. Это оставляло в душе темный осадок.
Обитатели Дома дрейфующего льда начинали понимать, что заседающие с важными лицами специалисты понимают в происходящем не больше, чем они сами, и потому уже не скрывали язвительного отношения к ним. Из трех ночей, которые полицейские провели в этом доме, начиная с рождественской, одна была отмечена убийством, совершенным прямо у них под носом. И горькая правда состояла в том, что все старания этих самых специалистов – определение времени, когда были совершены убийства, снятие отпечатков пальцев и прочее – не принесли ровным счетом никаких результатов.
Солнце село, подводя итоги дня, показавшегося гостям Дома дрейфующего льда бесконечным, а для полицейских пролетевшего незаметно; подошло время ужина. Без большого энтузиазма детективы направились к столу, заставленному разными деликатесами.
Разговор за столом не ладился, что, похоже, беспокоило хозяина. Кодзабуро пытался внести хоть какое-то оживление, но отсутствие в компании человека, громогласно расточавшего льстивые речи и комплименты, чувствовали все.
– Прошу прощения за то, что рождественский отдых, который должен был принести вам только удовольствие, обернулся таким кошмаром, – обратился к гостям Кодзабуро, когда с ужином было покончено. – Я – хозяин, и на мне лежит ответственность за то, что здесь произошло.
– Что вы, что вы! О какой ответственности вы говорите, господин президент, – проговорил сидевший рядом Канаи.
– Да, папа, не говори так! – тут же, почти сорвавшись на крик, вторила ему Эйко.
Наступила пауза, как бы приглашавшая высказаться других.
– Если уж говорить об ответственности, то прежде всего это касается нас, – со смирением проговорил Сабуро Усикоси.
Кодзабуро продолжил:
– Есть одна вещь, которой мы во что бы то ни стало должны избежать. Я имею в виду шушуканье о том, кто убийца. Мы полные профаны в этих делах, и если начнем вести такие разговоры за спиной друг у друга, находиться в этом доме станет невыносимо. Как мы видим, полиция испытывает большие трудности с раскрытием преступления, и всем хочется, чтобы в этом ужасном деле как можно скорее была поставлена точка. Возможно, кто-то из вас что-то видел или может дать какой-то совет сотрудникам полиции?
От этих слов лица служителей порядка на секунду скривились; они как-то подобрались, будто готовясь к обороне. Желающих сразу откликнуться на призыв хозяина дома не нашлось. Возможно, причиной тому было настроение полицейских. Кодзабуро подождал немного и решил добавить к сказанному:
– Кусака-кун, ты же мастер разгадывать загадки. Разве нет?
– Да, есть у меня кое-какие мыслишки, – отозвался со своего места студент. По всему было видно, что он давно ждал этого момента.
– Господа? – обратился к детективам Кодзабуро.
– Давайте послушаем, – сказал Усикоси.
