— Нет, — отрезал Нестор, — когда они нападут мне понадобятся все ваши силы, переживем ночь, тогда его полечишь. Не раньше.
Получив приказ и поняв, что прямо сейчас не будет нападения все немного успокоились. Верили они в своего командира полностью и безоговорочно. Кашевар подошел к булькающему котлу и попробовал свое варево, затем постучал поварешкой о край котелка, объявив:
— Ужин готов.
Продолжая свою игру я кряхтя и охая от боли сел отвернувшись от лагеря, смотря на пустой лес. Ведя свою бессмысленную вахту. Я сильно хотел есть, и не мог смотреть как они стучат ложками и за обе щеки уплетают ужин. Хотя и знал, что он отравлен. Желудку то это не объяснишь. К тому же запах от наваристой, душистой каши исходил просто сногсшибательный.
Съев почти весь котелок они поделились на две группы. Первая должна держать вахту первую половину ночи, а вторая основная — оставшуюся. Естественно, гребанный Нестор пожелал держать первую вахту. Отправив основную часть спать в приказном порядке. Прекрасно осознавая, что и во вторую его тоже поднимут. Как итог нас осталось бдеть четверо: экзекутор, который слопав две чашки каши опять взялся бубнить себе под нос молитвы сидя с полуприкрытыми глазами, одна из моих охранниц и еще один боец ордена, смотревший за северной дорогой. Ну и я конечно. Добросовестно, и очень внимательно пялился на пустой лес в сотне шагов от нас.
Полночь почему-то не возвращалась, я чувствовал, как она растекшись темным пятном под телегой все так же сидит в паре шагов от Нестора. Началось самое томительное время — ожидание. Я уже даже сел поудобней, чтобы быстро отколоть каблук и достать отмычки. Время словно назло, еле ползло растягиваясь, солнце уже ушло за горизонт к своему ложу. И наступила полнейшая темнота, тучи все сбивались в плотный, единый покров, заслоняя звездную россыпь и выступающую красавицу луну. Я покосился на сидевшую рядом со мной инквизиторшу, начав хмуриться, что-то не то. Травы, которые Полночь подмешала, по идее уже должны подействовать. Она слопала как и каждый в отряде по две полные плошки. И сейчас ее должно уже распирать изо всех дыр. Но нет, она сидит спокойно и изо всех сил борется со сном, клюя носом и держа на руках арбалет. А на Нестора я оборачиваться боялся, ибо он мог просто что-то заподозрить.
— Б-б-рат Нест…– бух.
Она в полубреду попыталась его вяло позвать чувствуя, что что-то не то, а затем шумно рухнула на землю словно мешок с картошкой, выронив арбалет. И тут же громко засопела, крепко уснув. Я покосился на нее в полном изумлении, и оглянулся на лагерь.
Весь лагерь спал вповалку. Пуская сопли и храпя. Даже Нестор дрых, упав прямо там, где и сидел, выронив знак Всевидящего, который всегда держал при молитве. Только потрескивал догорающий костер и фыркали привязанные лошади.
Только Полночь, соткавшись из окружающих теней посреди лагеря исполняла театрально церемонное танцевальное па.
— Я б похлопал, но у меня рука сломана. — Только и смог выдохнуть я. — Я так подозреваю, в виде специй явно не слабительное было добавлено.
Пока она мне рассказывала, я ковырялся отмычкой в кандалах снимая гадкие железяки. Но вот они спали, и я вздохнул блаженно, чувствуя, как сила потекла по венам, чувство было, словно ты отлежал руки в ванне со льдом. А потом наконец встал, вытащив их из холода и разминая. Кандалы тянули из тебя силу, словно замораживая энергоканалы.
Колдовать внутри тройного рунного круга я не решился. Тут ко всему прочему стоит сигнализация. Поэтому стараясь поменьше тревожить левую руку я на аккуратно пошел к Нестору. Рядом с ним стояла телега, где дрыхла без сознания израненная сестра Элиз. Я после драки не видел ее вблизи, а досталось ей знатно. Через все лицо шел тройной глубокий шрам от когтей, ей чуть ли не скальп сняли. Левый глаз вытек, а кожа висела лоскутами. Одна рука похоже сломана, а на теле даже под накидкой я насчитал не меньше трех глубоких ран. Все это было старательно закрыто тряпками пропитавшимися засохшей кровью. Чем перевязывать у них тоже не было, поэтому они пустили на это свои нательные рубашки. Инквизиторша была серого, землистого цвета и надрывно, хрипло дышала. Рядом с ней лежал еще один одаренный у которого был разодран бок. Это все сильно опухло, гноилось и кровило, и даже на вид было жутко. Зря Полночь говорит, что кудрявая Иветт дура. С такими ранами усыпить их до того как им смогут помочь единственно верное решение.
