…Яна проснулась от острой, пульсирующей боли в руке. Она посмотрела и ахнула – ее запястье раздулось, браслет часов практически утонул в складке, кисть посинела, пальцы стали похожи на сосиски. Багровая царапина, тянущаяся от локтя к ладони, стала совсем черной и обросла синюшной паутинкой лопнувших капилляров. Девушка с большим трудом расстегнула часы, и боль слегка поутихла. Однако пальцев своих она не чувствовала. Яна закатала рукав повыше, глядя на загноившийся шрам – след от недавней встречи с совоборотнем.
Девушка взяла початую бутылку водки, оставленную Андреем, смочила платок и, морщась от боли, протерла рану. Потом взяла свои часы, валявшиеся на полу. Яна проспала почти пять часов, но Андрей до сих пор не вернулся. Куда и зачем он ушел, художник так и не сказал. То, что произошло после встречи с совоборотнем, Яна помнила смутно, обрывками. Вроде бы, она и ее спаситель скачками неслись по кафельным коридорам, и Андрей на ходу, задыхаясь от быстрого бега, рассказывал девушке про Дом культуры.
– Тот город… что здесь раньше был… ну, он как бы научный, закрытый… Есть сведения… отрывочные… все ведь засекречено было… Что здесь проводились… эксперименты… с четвертым измерением… и повышением работоспособности… трудящихся… Выводили новую породу… советского человека… Я раскопал… что, по той же… технологии… что и этот ДК… некоторые помещения… египетских пирамид… построены… Они тоже… вроде как… четырехмерные… Что здесь… в данный момент… происходит… трудно сказать… Яна?!
– Рука! – Яна остановилась, схватившись за плечо.
– Дай взгляну, – Андрей закатал изодранный рукав Яниной рубашки. – О, черт. Яд начал действовать.
– Яд?
– Не бойся, у совоборотня яд несильный. Меня вот сколько раз цапали, твари, а я, как видишь, вполне живой. Первый раз тяжело переносится, но зато потом хоть бы что. Иммунитет. Не бойся, у тебя организм молодой, все быстро пройдет. Э, тихо, тихо!
