Он говорил редко, слушал внимательно, почти не смеялся и шутил неуверенно, словно затравленный зверь. Но не тот, что нападает перед смертью с желанием прихватить на тот свет с собой обидчика, а скорее тот, что при первой улыбке врага возьмет с руки угощение, не задумываясь, что оно может быть отравой. Он был так мил в своей наивности, что Вьере приходилось порой подавлять в себе сильное желание потрепать его по макушке, словно мальчишку.
Что касается самих мальчишек, с ними Вьере все было гораздо логичнее и проще. Вианна главное было слушать и задавать соответствующие его воинственному духу вопросы, дабы демонстрировать заинтересованность и искренность. С Киром чуть сложнее: важно было его не трогать, но при этом постоянно окружать вниманием, словно пушистым коконом, чтобы малыш чувствовал себя рыбкой в своей стихии молчания. При соблюдении этих двух необходимостей, существовать вместе было легко.
С девочками, напротив, Вьере было сложнее сложного. Асса не подпускала к себе никого на расстояние вытянутой руки, словно цербер, бесящийся возле сокровища. Ну а само сокровище – Ли, в данном случае, вело себя настолько избалованно и по-женски легкомысленно, что Вьера не смогла совладать с собой и самоустранилась из процесса воспитания, доверив эту пытку Ассе. Теперь ей оставалось выполнять плоские формальности старшей над девочками и курировать процесс их обучения. Но поскольку Асса оказалась гиперответственным ребенком, и это тоже свелось к формальности. В итоге, довольными остались обе стороны.
Омрачало их взаимоотношения только одно: в то время, как Вьера была готова целиком и с легкостью вычеркнуть из своего уравнения «как быть гувернанткой» девочек, Асса напрягалась каждый раз при виде Вьеры и, казалось, безустанно отслеживала каждый ее шаг. Это напрягало и бесило неопытную гувернантку.
Вообще, в этом доме она никак не могла, наконец, найти себе место. С одной стороны, ей казалось будто что-то незримое и беспокойное беспрестанно кружит рядом, наблюдает за ними и готовится к нападению. С другой, куда бы она ни шла, под ноги ей постоянно попадалась служанка, имя которой, знала Вьера, с латинского переводилось как «зло». Мала была молчалива, но если заговаривала, то непременно была краткой и грубой. Она едко всматривалась в глаза Вьеры, поначалу просто с неприязнью, а потом, когда, Андриан начал выделять гувернантку, с чистой ненавистью.
Но ради Андриана Вьера готова была все перетерпеть и вынести. Она знала, что рано или поздно приспособится к этому дому. Ну а что касается Малы, этой злой собаки на привязи, – в ее грязные руки она Андриана точно не отдаст.
Глава 6.
Дни неслись, опережая друг друга. Солнце топило скудные остатки снега под ветвистыми елями, и с каждым днем, слой за слоем, прогревало некогда плодородные пласты земли. Весна становилась все больше похожей на лето, и все меньше оставалось детских сил выдерживать длительные уроки.
Со старшими – Ассой и Вианном – учителя занимались математикой, грамматикой, естественным науками и языками. Музыку и рисование оба решительно отвергли. Зато маленький Кир, которого пока учили только азам арифметики и природоведения, с удовольствием занимался с учителем фортепьяно на рояле, стоящем в комнате искусств. На удивление абсолютно всем, он решительно проигнорировал любимые Ли уроки рисования и было решено не мучить малыша ими.
Единственная неприятность была в том, что оба учителя – и музыки, и рисования, из-за недомогания часто отменяли уроки. И если шустрой Ли это никак не мешало продолжать рисовать и одной, то Кир сильно расстраивался.
Ближе к лету учитель музыки окончательно слег с непонятной хворью, и за неимением другого учителя в округе заниматься с Киром села Вьера. Играла на инструменте она достаточно слаженно и чётко, но в её игре не чувствовалось ни мелодичности, ни душевности. И как-то перед очередным уроком малыш Кир спрятался в кладовой и сидел там (правда под чутким присмотром Нонны) до тех пор, пока Андриан во всеуслышание не заявил, что уроки отменяются.
Порой Вьера подменяла и учителя рисования. Но с ней Ли занималась так же как и всегда – наполовину слушала, а на вторую половину делала, что хотела, чем доводила строгую Вьеру до бешенства. И когда учитель рисования окончательно поправился, больше всех радовалась именно гувернантка.
Следующими хворать стали попеременно и остальные учителя. Учитель естественных наук окончательно слег в последнюю неделю весны. Он первый отправил Андриану записку, в которой уведомлял, что "в доме абсолютно нездоровая атмосфера, а потому пребывание в их доме в дальнейшем никоим образом не представляется возможным".
Записки от остальных учителей Андриан получил спустя пару дней, все они носили примерно одинаковое содержание. Ещё спустя неделю аналогичное письмо направил и абсолютно здоровый учитель рисования, который весьма нелепо оправдал себя слухами о витающей в доме хвори.
