А вот рядом с ним его супруга, моя прапрабабка, Харита Саборска-Волни, вернулся профессор к портретам. Не женщина, а индеец-апач. (Милан перевел: очень сильная личность). Дочь инспектора шелкопрядильной фабрики из Ирига. Это ей мы должны быть благодарны за то, что обрели крышу над головой. Доктор Волни управлял гимназией, писал учебники, давал имена травам, а его жена складывала крейцер к форинту и покупала пашни и виноградники. Время от времени он ночевал в поле, поднимался до зари, насквозь промокший от росы, только чтобы понаблюдать, как на рассвете раскрывается какой-нибудь цветок, но понятия не имел, что ночует на собственной земле. Еще тут у нас хранится ее письменный запрос в муниципалитет на отведение участка земли под постройку дома. Я сильно нуждаюсь в помещениях, — писала она от первого лица, хотя на тот момент помимо мужа у нее было еще трое детей, — так как обращение с вином и хранение различных орудий и бочек требует подвалов и амбаров, а я купила большие виноградники, тут очень много работы. И она воздвигла это здание и все остальное. Директор первый раз пришел на стройку, когда копали фундамент, а второй, когда заселялись в дом, и потом просто наслаждался им. У него было отдельное помещение для сушки растений. Позже мы вам покажем, теперь это Гедина мастерская. Я не позволю ему лазить по чердакам, решила Харита, пусть его согревает солнышко. Восемь дочерей и сына подняли они в этом доме. Раз уж дети рождаются, пусть растут в своем дворе, а не по мрачным квартирам, говорила она. Что задумала, то и сделала.
С портрета все это подтверждали маленькие глазки на личике сердечком, которое, подпертое жестким кружевным воротничком, выглядело очень плоским, обрубленное зализанными желтоватыми волосами. Масляная краска на щеках слегка потрескалась, поэтому казалось, что они покрыты паутиной.
А это их сын, Янко Н. Волни, в честь которого назвали меня. Единственное, прошу вас, скажите, вам это на самом деле интересно, произнес он учительским тоном. Геда и Ольга в этот момент как раз вышли. О, йес, сказал Томас, на самом деле. А затем добавил по-немецки: яволь.
Этот мой прадед одно время был профессором, как и его отец, потом он стал известным экономистом, винодел, каких свет не видывал, бабник, повеса, кутила, которому в наших краях не было равных, а уж здесь-то в этом знают толк. (Милан все это объединил в одном названии: бабник). Часто говорил сам о себе, что он создатель нового академического звания — революционный выпускник. В какой-то мере это верно. Он лично добился, чтобы выпускникам нашей гимназии 1848 года аттестаты зрелости были выданы без экзаменов, так как школа все равно будет закрыта, пока идет война. Они созреют в бою, обосновал он свое ходатайство. И правда, многие вчерашние гимназисты, это всем известно, прямо со школьной скамьи отправились на Сентомаш[12]. Этот разудалый холостяк и любитель женщин крестил семейство Волни в православие. До этого мы относились к евангелистской церкви. Он полюбил свою Даринку, видите и сами, какая была красавица. Тесса отметила брошь в форме тюльпана на прекрасно выписанной блузе с пышными рукавами. Дочь священника Берича, а он был гневлив и резок. И слышать не хотел, чтобы его единственная дочь вышла за гусита, так он, в родительской ярости, называл своего будущего зятя. Даринка говорит: или за него, или в Дунай с обрыва, для меня это не пустая фраза, а истинная правда. Что оставалось гуситу, как не поменять веру. Дело было сделано в три недели. Очень уж он спешил. На третий день после Рождества крестился, на Богоявление помолвлен, и женился на свою новую, а нашу теперешнюю славу[13], Святого Атанасия, которая приходится на 31 января. Позже бывший гусит отвечал на ектении так, что люди специально приезжали из окрестных деревень послушать его теплый баритон, а протоиерея Берича было еле слышно. Янко придумал лекарство для прокисшего вина. Насыпать в бочку полведра еловых щепок и опилок, а сверху прямо на вино слой пчелиного воска, тонкий, чтобы плавал. Менять каждый десять дней и ничего не бояться. Так он написал в своей известной книге
