Но никто ведь не мог сказать, что он
— Многие сейчас считают, что им двигало чувство вины, — признала Анна. — Что жену все-таки убил он.
— А то, что он в это время был в другом месте, никого не смущает?
— Да нет, глупости болтают — то ли датчик в машине дал сбой, то ли эксперты ошиблись со временем смерти.
— Ну а Денис?
— Денис молчит.
В первое время мальчик еще требовал привести к нему маму и папу. Но когда родители не появились, он замкнулся в себе, он ни с кем не желал разговаривать. С ним работали психологи, да и Анна навещала его, чтобы задать пару вопросов. Все было бесполезно: он сидел с опущенной головой и делал вид, что их не слышит.
Леон мальчишке не завидовал. Родители были для Дениса всем миром — потому что он еще не научился узнавать мир без них. Сможет ли он оправиться после такого? Его собирались забрать себе бабушки и дедушки — родня с двух сторон дружила, а еще мальчику должны были назначить специального педагога. Но заменит ли это все, что он потерял?
В любом случае, для следствия он был бесполезен. Приходилось довольствоваться результатами осмотра врачей и изучением одежды Дениса.
Никто не знал, где он провел несколько дней, но ему это почти не повредило. Мальчика не били, о сексуальном насилии и речи не шло, все указывало на то, что его забрали из дома и оставили… где-то. Теперь им нужно было узнать, где.
Там Денису было тепло, он не простудился, его кормили. Врачи обнаружили лишь легкое обезвоживание, но это, скорее всего, из-за стресса. Похититель был уверен, что отпустит мальчика: с теми, кого собираются убить, так не обращаются.
Но отпустит, конечно же, не просто так. Леон не знал, как он повел бы себя на месте Гордейчика. Стал бы сражаться? Или позвал бы кого-то? Или тоже подчинился бы? Вячеслав не просил о помощи, он выполнил все условия, даже самое страшное. Но убийца наверняка знал, что управлять им будет несложно. Гордейчик только что потерял любимую жену, его многие считали преступником, он почти не спал и ничего толком не ел несколько дней. Он был измотан, в таком состоянии ломаются люди посильнее, а он изначально не был готов к этому противостоянию.
— Думаешь, это конец игры? — спросил Леон. — Он добился своей цели…
— Ни в коем случае, — покачала головой Анна. — Это лишь промежуточный этап.
— Почему ты так уверена, что его целью не было убийство Гордейчика?
— Я, знаешь ли, сейчас сижу под домашним арестом, а это оставляет немало времени для чтения. Среди недавно прочитанного — все, что удалось собрать на семью Гордейчиков. Они были безобидны, Леон. Самая обычная семья, в которой из примечательного был лишь особенный ребенок. Они ни с кем не враждовали, в их истории не было темных пятен вроде убийства по неосторожности. Думаю, единственная причина, по которой выбрали их, — то, что они похожи на Эвансов.
— Но ведь ради них он нарушил канву собственной истории, — указал Леон.
— В смысле?
— Он не убил Дениса Гордейчика. То есть, повел себя так, как подражатель не смог бы. Поэтому я и подумал, что он добился своего, нет больше смысла убивать!
— Нет, тут другое. Пойдем отсюда, я уже мерзну!
Она первой направилась к выходу из зала, и Леон последовал за ней. Странно было не видеть здесь Диму, не говорить с ним, не предупреждать, что они уже уходят. Он сейчас старался не думать о том, почему его брата нет на работе. Для этого еще будет время! Вроде как Ярику удалось накопать что-то на Виталия Малинова, но об этом Леон собирался поговорить с ним позже.
Они вышли из морга, и свежий весенний воздух показался непривычно теплым после искусственной прохлады.
— Он не убил ребенка, потому что не смог, — пояснила Анна. — Убийство детей — это вообще особая лига. По-своему, это дно. У нормального человека в подсознании заложено: не трогай детей. Даже наше животное начало, самое примитивное, что есть в нас, намекает, что детенышей обижать нельзя. Серийные убийцы — люди с определенным психологическим сбоем, это правда. Но он не всегда отменяет всю связь с людьми. Ты должен знать это хотя бы потому, что твой отец не перестал тебя любить.
— Не будем о нем, — помрачнел Леон.
