28 мая. Написала стихотворение Кириллу:
Ждала Кирилла в комнате, надеялась, что придет и я прочитаю ему стихотворение. Вышла во двор, а он сидит на скамейке рядом с Аней Царьградской, и оба задорно смеются. Мое появление заставило его вскочить.
«Мне некогда, спешу!» Посадила его, быстро прошагала мимо. Побродила вокруг домов, украдкой вернулась в общежитие. Тоскливо на душе, выть хочется.
29 мая. За корпусом училища три березки, там жердиночка. Булатова зашла в комнату, когда я перед зеркалом занималась своей прической, и сказала, что Кирилл ждет меня «в условленном месте». Я догадалась — у жердиночки. Быстро спускаюсь вниз, огибаю угол корпуса и приближаюсь к «трем березкам». Кирилла нет. Побродила взад-вперед, села на жердинку. Осмотрела окрестности. Туман подымается над пустырем. Где-то кричит коростель. Вот сейчас, думаю, Кирилл выскочит из куста, бросится ко мне. Нет. Не выскакивает. Вернулась в комнату. «Пусть зовет второй раз!»
Минуту спустя вбегает Надя Ишимбаева: «Ах, вот ты где! Тебя Кирилл ищет!» Вместе с нею пошли вниз. Иду по тропинке неторопливо, отпинываю ногой камушки. Кирилл на жердинке. Села рядом.
«Хочешь знать, о чем мы вчера с Аней балакали?» — начинает он.
И рассказывает, как Царьградская жаловалась ему на свою судьбу. Отец ее вышел из заключения, женился, живет в Ялуторовске. Мне это уже известно от Царьградской. Знаю даже о тайной дружбе ее со взрослым парнем, который бросил ее и женился на другой. Но не перебиваю Кирилла. Он продолжает: «Аня говорит: ты изменила мне, дружила с Сашей Половниковым. Но я ей ответил: «Пока мне Ксеня сама не признается, я никому не поверю». Она спросила: «Ты Ксене скажешь, о чем я тебе поведала?» Я ей ответил: «Конечно».
«Я люблю честность, — сказала я. — Аня теперь моя подруга, и я о ней не могу плохо думать… С Половниковым мы ходили в редакцию газеты «Тюменский комсомолец», слушали поэтов. Он уже уехал… А ты зачем предлагал дружбу в письмах Ане, Гуле, Любе?»
«Я же шутил».
Он наклонил мою голову к своей. В эти минуты я верила каждому его слову. Он достал из кармана ключи от ялуторовского дома. Я выбрала большой ключ:
«Этот от твоей комнаты?»
«Да».
«Ты жил в детдоме?»
«Один год в школе-интернате, — заговорил он как-то уклончиво, смущенно. — У меня есть брат-близнец и отец».
«А где мать?»
«В колонии».
«За что?»
«Не скажу».
Заулыбался смущенно, добавил: «Сам не знаю».
С завистью думала, что его любили мама и папа, а я ни разу не произнесла имени своих родителей. В семье, наверное, очень скучно. Привыкла я к коллективу, к самостоятельности. Он заговорил о бабушке, которая взяла его в свой дом, там он жил с двоюродными братьями и сестрами, с дядей Григорием, тетей Дуней.
1 июня. Я сдала все экзамены. Итак, у меня все пятерки. У Царьградской тоже все пятерки. У Найденовой — одна четверка, остальные тройки. У Булатовой три пятерки, остальные четверки.
6 июня. Валерика и Балдина определили на год в детскую трудовую колонию.
«Ты бы мог застрелить Филина? Ведь случайно ты попал ему в ногу?» — спросил судья Подкидышева.
«Я бы не стал в него стрелять, если бы он признал себя побежденным», — ответил Валерка.
«Что значит побежденным?»
Подкидышев промолчал. Во время заседания я очень волновалась. Все дни до суда я думала, должна ли пойти свидетелем. Раиса Петровна меня отговорила: «Ты, девочка, не вмешивайся. У каждого из ребят своя голова на плечах. Тебе и так урок, достаточно!»
Валерик объяснил судьям: «Печорин выстрелил из ружья до команды секундантов, он промахнулся. Но я не хотел его убивать, а крикнул: «Встань на колени, откажись от своей подлости!» Он бросился в кусты, тогда я выстрелил».
«Зачем?» — спросил судья.
«Сгоряча, в этот момент я не думал», — признался Подкидышев.
Половников подтвердил, что все было так.
«Ты, Александр, комсомолец-активист, — говорил судья строго. — Почему же ты не отговаривал дуэлянтов Филина и Подкидышева от их противозаконных действий? Почему ты способствовал дуэли?»
«Меня просили быть на дуэли Балдин и Филин», — сказал Половников.
«Ты друг Филина?» — задала вопрос женщина-судья.
«Мы из одной группы, — сказал Половников. — Но он во время дуэли вел себя неправильно. Он убежал с места, кинулся в кусты. Филин струсил…»
«Ты понимаешь, что вы использовали оружие незаконно?» — рассердился судья.
