Так например произошло и при моем появлении здесь в доме. Меня охраняла тогда именно такая, экстренно сформированная диспетчером обойма.
И вот, теперь мы с Романом дежурной единицей или проще, парным патрулем, направились вдоль тенистых аллей строгим взглядом осматривая свои владения в поисках нарушителей порядка.
Седьмое, самое длинное кольцо нашего отдела, было одной из самых проблемных территорий. В этом месте, вплотную примыкавшем к стене купола, порой происходили такие вещи, что даже ко всему привыкшие патрульные, рассказывали о них только друг другу на ухо и шепотом.
Здесь не раз были задержаны какие-то темные личности, при попытке взломать либо подкопать стену, которая на первый взгляд выглядела так, будто была сделана из простого бутылочного стекла, однако все знали, что это ни какое не стекло, а самое настоящее силовой поле. Которое невозможно было прошибить ничем. И хотя попытки так называемых Домоборцев, взломать защиту купола, еще ни разу не привели даже к маломальским повреждением оного, все же, как говориться; «раз в году и палка стреляет», так что лучше от греха подальше. Кто знает, что там за этой стеной? А вдруг там самый настоящий космический вакуум, или сильнейшая радиация, или еще какая напасть, которая в один миг может уничтожить все живое в доме. Потому, всем патрульным седьмого отдела, было предписано в приоритетном порядке обеспечивать безопасность купола, включенного неизвестно кем и когда, и отделившего этот мирок непроницаемым коконом от остальной вселенной.
Так же из слов Романа, я узнал, что эти примыкающие к стене рощи и милые зеленые полянки, стали излюбленным местом всяких извращенцев; Нимф, Аутистов и тех самых моллокийцев, известных своей безудержной развратностью. И объяснялось все это довольно просто. Только здесь в ближайших рощах, росли нектариновые деревья. Эти транссексуалы, нажравшись их возбуждающих плодов, устраивали тут свои, поистине сумасшедшие оргии. О чем и поведал мне в один из таких обычных дней мой наставник.
— Выхожу я как-то на маршрут, — рассказывал мне тогда Роман, — и не успел, понимаешь, обойти первую секцию, как слышу, кричат! Ну я долго не думая, бегом туда. И странно мне стало, понимаешь. Утро ведь еще. Только солнце поднялось. Ну думаю, кого это спозаранку сюда принесло. И вот, это… прибегаю я, значит туда. Кстати, вон отсюда эта роща видна. Ага. Те деревья высокие. Видишь?! Выбегаю я, значит на их поляну с пукалкой наготове, а там… Ты не поверишь Ал. Я как бежал, так и полетел мордой в траву. Лежу и чую, барахтается подо мной кто-то! Глянул я! А там девка голая! Стонет, зенки закатила, изо рта пена. Я поднялся. И как увидел чего на поляне твориться, так это… чуть от страху не помер. Прямо у меня перед носом, гора шевелится. Руки, ноги, головы. Все кричат, стонут чего то. Мокрые все словно в пруду купались.
Нет. Я сразу смекнул что это. Слышал я не раз об этих моллокийцах. Но слышать одно, а видеть, сам понимаешь. У меня ноги к земле приросли. Бежать хочу, а сил нет. Так их и рас так! И глаза отвести не могу! Будто не мои стали! Думал все. Приплыл Рома! И тут, мужик какой-то, голый, в чем мать родила, подходит ко мне и говорит, спокойно так, словно печеньку к чаю предлагает. — «Господин патрульный, желает поучаствовать?»
Ну я и не выдержал. Сорвало мне крышку тогда. Напрочь. И как стал я из парализатора их косить. Всю батарею израсходовал. Представляешь?
Ох, и влетело мне тогда! Приторий сам лично приговорил меня к десяти суткам на губе. Ведь всю эту кучу, потом пришлось ребятам нашим разбирать. А там… Там такое было. Весь патруль со мной целый год не разговаривал.
А кое-кто так до сих пор простить не может. Так что мы теперь их не трогаем. Не шумят, Купол не взрывают, вот и пусть себе кувыркаются. Приторий так и сказал мне. Еще раз мол, подобное повторится, выгоню тебя как превысившего полномочия. Поскольку, Моллоки… эта, подняла такой кипеш, что патруль месяц на ушах стоял. А я что? Я теперь обхожу их десятыми дорогами. И тебе советую Ал. Услышишь здесь чего-то подозрительное, не спеши бежать. Глянь сначала, не они ли это. А то и тебе достанется на орехи от Притория. Он у нас ох какой поборник свободной жизни. Так что, это… непросто оно все здесь Ал.
И вот, такая же история, правда немного другого содержания, буквально через несколько дней произошла и со мной.
