Когда я, посреди застолья, зачем-то вышел в гостиную, и попытавшись вспомнить, чего я здесь потерял, и какого вообще пришел суда, за спиной послышались шаги, а в следующую секунду, чьи-то маленькие ладошки закрыли мне глаза. Я знал эту игру.
— Шерри, ты что ли? — спросил я.
— Ага! А как угадал? — выскочила она из-за спины, — Ты чего это такой сегодня? Что-то не так?
— Не знаю, сам не пойму! — ответил я, глядя в светло карие, горящие медовым огнем глаза моей подружки, — Неспокойно что-то. Вроде все хорошо. И вы рядом, и люди здесь отличные. А вот кажется мне, ненадолго все это!
— Тебе правильно кажется Ал! Помнишь, я говорила, что вскоре все начнет меняться. Ну вот. Как видишь, это уже началось. И остановить уже ничего нельзя. Но по-моему, все идет к лучшему.
Глядя на эту милую девчонку, сейчас, когда все вроде уже решилось, я неожиданно ощутил болезненный укол совести. Шагнув вперед, и осторожно прижав ее к груди, я прошептал:
— Прости, пожалуйста! Я виноват!
И тогда она заплакала. Я отлично понимал: ничего изменить уже нельзя. Но и оставаться равнодушным к этой девчонке, я не мог. Слишком многим я был ей обязан. Слишком многое нас с ней связывало.
Шерри тихо плакала, а мне казалось, нет ничего на свете страшнее, чем горе родного тебе человека. Пожалуй, со своей болью, справиться гораздо легче, чем с мучениями любимой.
«За что это нам все? Нет бы, просто радоваться жизни, так что вы? Разве можно? Обязательно нужно связать себя по рукам и ногам, а потом спрашивать судьбу, кто виноват!»
И тут, за спиной раздался веселый голос:
— А-а! Вот вы где! Там вас уже ищут… — и не окончив фразы, моя невеста замерла, глядя на нас с Шерри.
Я подумал, что сейчас начнутся истерики, сцены ревности, и прочее в том же духе, однако Лиза, поняв правильно ситуацию, подошла к Шерри, и обняв ее, зашептала той что-то на ухо.
Я видел, со времени нашей последней встречи, эти замечательные девушки крепко сдружились. На сердце стало теплее, когда я понял, что Лиза, хоть и считалась по праву моей женой, все же, прекрасно осознавала всю сложность ситуации.
Не знаю, возможно поступи Лиза сейчас как-то иначе, и будучи законной супругой начни возмущаться, или чего хуже, закатывать истерики, я бы не стал ей хамить и все прочее, но отношение мое к ней точно бы изменилось. Однако, эта замечательная девушка не была эгоисткой, и умела видеть больше чем мне казалось. Поэтому, я еще раз поблагодарил дом за то, что он послал мне это чудо, и обняв их обеих, тихо сказал:
— Родные мои! Я вас очень-очень люблю! И вы это отлично знаете! Но по-моему, сейчас мы в действительно, трудном положении, и не стоит пока терзаться. Да к тому же, нас уже там заждались! Все, успокойтесь! — аккуратно вытерев слезы с глаз моей Шерри, я попросил: — Не надо. Не плачь, пожалуйста! Мне и так, хоть на части разорвись!
Умывшись, и слегка придя в себя, девчонки вернулись к гостям.
В этот вечер, вопреки всему, у нас было очень весело и шумно. Кажется, я превзошел самого себя. Выпив пару бокалов вина, я принялся веселить народ. Видно так сложилось, но каждая моя шутка, каждый анекдот или история, попадали в яблочко. И сидевшие за отлично, как только Шерри одна умела, сервированным столом, ребята, давно не слышавшие ничего нового, снова и снова покатывались со смеху.
Наверное, это был самый лучший вечер, за все время моего пребывания на данном подуровне. Я рассказал моим новым знакомым, которых интересовала деятельность патруля, как спасал Кейт, и как мы с Романом за это поплатились. Рассказал и о том, как мы ловили свихнувшегося кибера уборщика. На третьем уровне был с нами такой случай, когда обычный коридорный кибер, заставил нас побегать. Эту оранжевую черепашку перемкнуло, и он стал метаться по коридорам, разбрызгивая вокруг моющую пену, которой едва не затопил один из модулей, куда мы его с большим трудом загнали. И как нам пришлось потом отмываться от въедливой краски, которая стала разбрызгиваться из него, когда кто-то из ребят долбанул эту свихнувшуюся железяку электрошокером. И еще много забавного вспомнилось мне, от чего, присутствующие, составили не совсем адекватное мнение о нашей работе в патруле.
Гости разошлись уже за полночь. Оставшаяся Сьюзи, помогла девчонкам прибраться в столовой. А тем временем, утащив в гостиную, меня терзали расспросами два юных дарования. Эти девушки, которых звали Мэри и Вероника, как и все здесь в доме, настоящие красавицы, расспрашивали, кем я хочу стать в их музыкальном коллективе, и что из произведений, я могу перенести на бумагу, так как уже много лет у них не было ничего новенького. Я видел этот их не совсем творческий интерес, и понимал: и здесь, на этом замечательном подуровне, та же проблема.
Но вот, наконец, и эти болтушки отправились к себе, а я даже успел слегка помочь на финальной стадии уборки, после чего, мы не сговариваясь, решили искупаться.
