Но шли дни и современем, в школе, что-то у меня стало получаться лучше, и в какой-то момент, я почувствовал, для определенных уроков, мне достаточно лиш заглянуть дома в учебник, или пролистать еще раз класную работу, после чего, я уже мог, довольно бегло ориентироваться в теме. Так с стечением времени, я стал первым в классе, по алгебре и геометрии, сказались видно папины гены, а так же, физика и как ни странно, литература, которую у нас не очень жаловали, мне стали вдруг понятнее и доступнее. Однако, по другим предметам, у меня, как правило, была лиш твердая тройка, из-за чего, я нераз лишался благосклонности своих учителей, видевших мою такую стандартную болезнь: Может, но нехочет! И что отлично извесно, сей парадокс, озвучивался, как дежурный диагнос, всем родителям этих несчастных . Так что мои папа с мамой, частенько заглядывая в дневник, и видя там очередной трояк, или тово хуже, пару, затевали со мной душеспасительные разговоры, порой даже с битьем, и серьезным понижением в финансовом статусе. Когда из-за какой-то несчастной двойки, неможеш сходить в кино, в котором, как раз, крутят нашумевший уже, Терминатор. И приходится, за безценок ,здавать свою, какую-то очередную, с таким потом и кровью завоеванную марку. Которую еще вчера, выменял на юбилейный рубль, у рыжего Лешки, моего однокласника, и хитрого, как все лисы вместе взятые.
Кстати, этот малый, которого все называли, Леха Каналья, впоследстыии стал большим авторитетом, и к девятнадцати годам, когда некоторые из нас и велосипеда-то своего неимели, уже разьезжал по городу, на шикарном, белом Шевроле.
Но в прочем, небуду забегать вперед. Так вот, пока я так невинно страдая, заканчивал пятый клас, в нашем, вполне себе обычном дворе, произошло сразу несколько событий. Вопервых, в соседний с нашим подъезд, въехала новая семья.
как-то ранним, воскресным утром, я проснулся от грохота за стеной. В наших, панельных пятиэтажках, слышимость прекрасная. Если сильно захотеть, даже шопот в соседней квартире можно услышать, не то что сей тарарам. Я был внедоумении и раздражении. Недали-таки поспать в единственно свободный от ранних побудок день, дда и контрольная на носу, а у меня, как говориться и конь невалялся, так что, заседелся над учебником я вчера, чуть не до полуночи. В общем, выглянув на балкон, который был отгорожен от соседского, только плитой перегородкой, и решив разузнать-таки, кто это там развел такой грохот, я заглянув через перила, встретился глазами, с заинтересованно разглядывающей свой новы двор, светловолосой, чуть смугловатой девчонкой, года на два, младше меня.
- Привет! Непридумал я ничего лучше, как поздороваться. - Это у вас там такой землетряс? а как раз в тот момент, в квартире, что-то ужасающе загрохотало, и посыпалось, от чего казалось весь дом вздрогнул, на своем Старом фундаменте. На что, моя новая соседка, даже не поведя бровью, ответила, немного простуженно:
- У нас! Но это ненадолго! Сейчас дядя Вася доломает папин секретер, и от смерти его сможет спасти только эмиграция на Чукотку!
- А почему на чукотку? Спросил я автоматически.
- Потому что папа туда неплавает! И найти его там несможет!
- А а - а! Протянул я еще не до конца проснувшись, и не вполне соображая, как себя вести, с этой, невесть откуда свалившейся девчонкой. - Я Алекс! решив продолжить знакомство, представился я.
- Значит защитник! А я Кэт! Немного подумав, ответила она. - Вообщето меня зовут Катя, Но если у вас тут принято по заграничному!
Я улыбнувшись в ответ, давно уже привыкший к подобной реакции на мое, нестоль привычное имя, сказал:
- Нет! У нас тут все как обычно!
- От чего же тогда по Гречески представляешся?
- Да вот прилипло как-то! Сам незнаю! С первого класса! И поймав на себе заинтересованный взгляд, больших серых глаз, слегка смутившись спросил: - А вы сюда как, на время, или навсегда?
- Незнаю! Может навсегда, а может нет! Как папа решит!
- А кто твой папа? Спросил я, глупо угодив в расставленные сети. На что довольно улыбнувшись, видно этот трюк проходил у нее с успехом, не однажды, и был отлично проработан, девочка Катя, с совершенно, просто безупречно отрепетированной небрежностью проронила:
- Капитан! И бросив короткий взгляд, в поиске, видно в восторге, раскрытых глаз, пояснила: - Капитан, Дальнего плавания!
Что ж, и на этот раз все сработало стандартно:
- Капитан! Ух ты! Здорово! А на чем плавает?
- торговый флот! так же небрежно, словно реч шла о какой-то несущественной мелочи, ответила она. - Сухогруз, Академик Северов!
