Жозефина уходит, а я беру еду и смываю её в унитаз. Так обидно, я хочу есть, но не могу позволить себе заснуть. Нельзя. Я чувствую… ладно, мой вампир чувствует, что что-то будет, что-то произойдёт. Он в ожидании и очень напряжён.
Я играю с лепестками роз, лёжа на кровати и глядя в одну точку, когда раздаётся тихий шум. Он едва слышим, но я сразу же сажусь на кровати.
Томас. Он выходит из библиотеки и приближается к спальне. Я быстро ложусь обратно и закрываю глаза, притворяясь спящей. Я же, по их мнению, съела всё, отнесла посуду на кухню и пошла спать. Поэтому вряд ли Томас догадается, что я не сплю.
Он входит в спальню, и я сразу же ощущаю его аромат, от которого моя кожа покрывается мурашками, а челюсть зудит. Он тихо идёт по комнате, едва ступая, и берёт свою сумку, предполагаю. Затем он собирается уйти, но меняет направление и походит ко мне. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.
— Не спеши ко мне, Флорина. Наслаждайся жизнью, — его губы касаются моего виска в мягком поцелуе, и он уходит. Я позволяю себе дышать. Боже, моё сердце так часто бьётся. Он же не заметил, правда?
Я подскакиваю на ноги и вылетаю из комнаты, как была босой и в одной футболке. Я иду по его запаху, и он теряется у входной двери. Я несусь туда и моментально попадаю под проливной дождь. Впереди я замечаю Томаса, идущего в сторону… кладбища? Я бегу за ним, радуясь, что звук дождя перебивает моё дыхание и шаги. Я шлёпаю босыми ногами по лужам, а затем они покрываются грязью. Томас обходит могилы и идёт направо. Впереди когда-то был скреп моей семьи, а вот направо ничего особого нет. Может быть, он просто решил здесь прогуляться? И это странно. Я следую за ним, прячась за деревьями и могилами. Томас подходит к незнакомому белому склепу. Нет, это не белый склеп, он сделан из светло-голубого мрамора. Хмурясь, я иду за ним и останавливаюсь, когда читаю: «Рома Моциону. Любящий муж. Прекрасный отец. Любимый дядя. Верный друг». Моё сердце пропускает несколько ударов, а живот скручивает от осознания, что это склеп Рома… боже мой, Рома.
— Ну, здравствуй, Рома, — раздаётся приглушённый голос Томаса. — Знаешь, ты задал мне непростую задачку.
Я подхожу ближе и заглядываю внутрь. Там стоит один-единственный гроб, в котором лежит Рома… боже мой. Мои слёзы смешиваются с каплями дождя. Я прикладываю руку к груди, а второй зажимаю себе рот, чтобы не разрыдаться в голос от того, что Томас… он сделал склеп и привёз Рома сюда.
— Но я нашёл эти чёртовы свечи. Голубые с зелёным отливом и золотыми вкраплениями. Верно? Такими были глаза твоей жены? Надеюсь, что да, потому что я больше не собираюсь искать эту чертовщину, — говорит тем временем Томас и достаёт из сумки завёрнутые в одежду свечи. Мои ноги дрожат от осознания всего этого.
Томас ставит свечи перед портретом Рома и зажигает их.
— Вот так. Что ж, знаю-знаю, ты любишь поболтать, поэтому расскажу тебе последние новости. Я женился. Хреновая вышла свадьба, больше не женюсь. Мне достаточно. Я облажался. Но ничего, я всё исправлю, — Томас делает долгую паузу и тяжело вздыхает. — Стан в порядке. Он жив и уже выздоровел. Через пару дней он тоже приедет к тебе. Завтра он должен вылететь сюда из Америки с кланом Монтеану, чтобы у нас была помощь. Флорина… эм… она… я облажался. Я так сильно облажался, Рома. Но я… я… буду следовать плану. Она здесь. Завтра Жозефина приведёт её к тебе. Ты не сильно ругай её. Она и так сложно всё воспринимает. И да, комната ей не понравилась. Я же говорил тебе, что она не оценит, надо было выбирать чёрный, а ты заладил: «Нежный, нежный, как она. Она же такая. Нежная и ранимая». В общем, не понравилось. Но это тоже ничего, она её перекрасит. Мне… пора. Скоро встретимся, Рома. Я надеюсь, что приду с победой. Прощай, Рома. Позаботься здесь о них, ладно? Они скучают. И я… мне жаль. Очень жаль.
Наступает тишина, разрушаемая лишь звуками мощного дождя.
— Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя, и мне так страшно, что ты бросишь меня, — срывается шёпот с моих губ. Я захлёбываюсь слезами, стоя в темноте.
Томас оборачивается, и его глаза распахиваются от шока. А я больше не могу. Не могу так жить. Не могу винить себя во всём. Не могу. Боль прорывается дальше, и слёзы становятся кровавыми. Они капают мне на губы, пока я смотрю на вампира, делающего у меня за спиной всё, чтобы я была защищена. Тихо. Незаметно. Шёпотом. Я его не слышала. Я ничего не слышала, кроме звуков прошлого. И я умерла там, чтобы воскреснуть здесь.
Глава 27
