Конечно, существовал тогда целый штат обслуги плюс помощники мэра во всех отраслях городского хозяйства, свои люди в администрации, любовницы, но все они не были вхожи в дом. Вся его тайная частная жизнь (центром которой в то время являлась девочка-подросток Лика, как подозревала Ольга) проходила, по словам Барсова, в его недостроенном загородном доме, где бывала наездами домработница Люба. Что касается водителя Павла, то тот вообще был тогда самым близким человеком Власова, выполнявшим все его тайные поручения, связанные не только с женщинами…
Задавая Барсову осторожно вопросы о любовницах Власова, она понимала, что очень рискует, что может выдать себя, свой интерес. Но Барсов вел себя корректно, отвечал строго на поставленные вопросы, не задавая встречных. О Лике сведения были самыми скупыми: по непроверенным данным, у Власова была любовница, чуть ли не школьница, и поселил он ее в какой-то квартире, куда регулярно наведывался. Но, быть может, все это лишь слухи.
Ольга запланировала встретиться с женой Оксаной Дмитриевной, водителем Павлом и домработницей Копылковой после похорон Власова.
Поскольку механизм мести уже запущен, обратного хода нет, и цель Ольги — покарать виновных в смерти сестры и найти ее могилу, ей остается только одно: блефовать. Отчаянно, грубо. Сделать вид, что она уверена в том, что…
В чем она уверена?
Ольга сидела в машине, припаркованной на одной из самых тихих улочек города, позади цирка, где пахло животными и навозом, в квартале от грязненького офиса фирмы, занимающейся сдачей в аренду автомобилей и за хороший залог не требующей паспорт у своих клиентов, и плакала.
Что бы сказал Миша, узнав, во что она вляпалась? Что бы предпринял, посоветовал?
И вдруг она получила ответ. Словно услышала Мишин голос. Да так явственно, что у нее мороз прошел по коже.
«Возвращайся домой…»
Она вдохнула полной грудью, тряхнула головой, сбрасывая оцепенение и все страхи, и завела мотор.
Андрей Борисов позвонил в калитку дома Риммы поздним вечером. В темной зелени сада ярко горели окна, за которыми можно было разглядеть двигающиеся женские фигурки: Риммы и Маши.
— Андрей, это ты? — донеслось из окна.
— Да, Римма, это я.
— Иду!
Римма выбежала из дома, двигалась легко, и Андрей воспринимал ее так же, как и раньше, когда они были очень молоды.
Странное чувство он испытывал к Римме, совсем непохожее на то, что чувствовал к своей жене, Ирине. Жена была ему подругой, партнером, компаньоном, матерью его детей, человеком, которому он может довериться во всем. К Римме же он питал очень нежные чувства, почти рыцарские. Ему хотелось смотреть на нее, слушать ее голос, быть просто рядом с ней, хотя бы немного прикасаясь к ее жизни, о которой он не знал почти ничего. Ее откровение относительно связи с Игорем Болотовым, человеком женатым, ранило его. Он за долгие годы насмотрелся на свою сестру, вот так же растрачивающую свои годы на женатого мужчину. И не такой судьбы он хотел бы для красавицы Риммы.
Римма. Похоже, он влюбился…
Она открыла калитку, впустила его, и он, шагнув вперед, так близко был от нее, что его губы коснулись ее щеки.
— Римма… — Он, зажмурившись, как перед прыжком в ледяную воду, обнял ее прижал к себе и быстро поцеловал. — Вот… Не удержался. Извиняться не буду.
А сам отошел немного, не зная, какой будет ее реакция.
— Андрей, ты чего? — рассмеялась она тихим звонким смехом. — Не бойся, не ударю… Но удивлена, это правда… Пойдем, мы тебя с Машей заждались. Уверена, что тебе есть что нам рассказать.
— Да, это правда… пойдем…
— Надеюсь, ты сейчас голодный! Не успел еще дойти до своих «толстяков»?
— Нет-нет, не успел… Мы только закончили допрашивать Евсееву.
— Это Татьяну, что ли?
— Ну, да.
Стол был уже накрыт к ужину. Андрей, смущаясь тем, что пришел так поздно и доставил столько хлопот Римме и Маше, вымыл руки, сел и с озабоченным видом принялся выкладывать на стол документы.
— Что это?
— Протокол допроса… А еще — фотографии, сделанные в квартире Евсеевой.
— Ужасно интересно, но сначала давай поешь. Супчик грибной, картошечка жареная.
— Значит, так, — придвинув к себе чашку с чаем, начал рассказывать Андрей. — Вот жила себе тихо девушка, ателье открыла, и никому почему-то действительно в голову не пришло, откуда у нее, у вчерашней, можно сказать, школьницы появились такие деньжищи! И если бы вы не заварили всю эту кашу, то Евсеева продолжала бы и дальше вести себя так, как если бы ей с неба упали эти деньги…
