Витя с большой охотой направился разыскивать Костю Ручьёва. По дороге он трижды перечитал записку, в четвёртый раз повторил её наизусть, и она ему так понравилась, что последние слова записки мальчик даже попробовал вполголоса пропеть: «Не нуждаюсь, не нуждаюсь!..»
Ручьёва он застал на «катере» вместе с Пашей, Васей и Алёшей Праховым. Приятели бурно о чём-то совещались.
Витя протянул Косте записку:
- Срочное письмо с нарочным.
- Какое письмо? От кого?
- От известного вам товарища.
Костя пробежал записку, вспыхнул, потом расхохотался:
- Варька может не беспокоиться! Это её не касается - ни вода, ни дрова…
- А кого касается? - полюбопытствовал Витя.
- Много будешь знать - скоро состаришься!
- Ага, понимаю… - ухмыльнулся Витя. - К Марине подлаживаешься? Ну, и как твоя заложенная голова поживает? Снимать не пора?
Костя побледнел, дёрнулся и почти под самым носом Вити загрёб ладонью воздух:
- Всё равно по-моему будет! Не отступлюсь! - И он показал на дверь: - А теперь топай!
Витя выскочил на улицу и с облегчением перевёл дыхание, радуясь, что его роль письмоносца закончилась так благополучно…
В эти дни, где бы ни работали молодые колхозники второй бригады - на расчистке ли полевого тока, на прополке ли конопли, - Костя с приятелями был тут как тут. Мальчики вежливо здоровались с девчатами, и не проходило пяти минут, как они уже выпалывали вместе с ними сорняки или орудовали лопатами, расчищая площадку для полевого тока.
Паша Кивачёв принялся за работу с большой жадностью, словно он долго сидел взаперти и страшно стосковался по живому делу. Он и Вася Новосёлов сразу завоевали доверие девчат и парней. Алёша Прахов, верный своим привычкам, частенько поглядывал на солнце, то и дело бегал к речке, и Косте не раз приходилось вести с ним серьёзный разговор.
Ребята, особенно Вася и Алёша, за словом в карман не лезли: они шутили, рассказывали потешные истории, отчего девчата покатывались со смеху.
Костя иногда заводил серьёзный разговор о газетных новостях, о прочитанных книгах. Три утра подряд он рассказывал девчатам «Таинственный остров» Жюля Верна и каждый раз обрывал на самом интересном месте:
- А продолжение потом, после дождичка в четверг!
Как-то раз девчата принялись уговаривать Марину:
- Нам бы таких хлопцев в бригаду! С ними работа веселее спорится… Да и трудодни им пора начислять, стараются ребята.
Марина встретила Костю в поле и, взглянув на его облупленный нос, спросила, что же теперь будет с домом Ручьёвых. Сергей занят председательскими делами, он, Костя, с утра до вечера в поле.
- Можешь проверить: на «катере» полный порядок, - ответил Костя.
- Значит, бабка Алёна хорошо хозяйничает. Доволен ты ею?
- Какая от неё помощь! - отмахнулся Костя. - Брюзжит да на ревматизм жалуется. Ей на печку пора.
- Где же тогда «порядок»? - Марина недоверчиво покачала головой. - И откуда у тебя прыть такая? Везде поспеваешь…
- Меня хватит!
С этого дня Косте и его приятелям стали начислять в бригаде трудодни.
По утрам ребята приходили на усадьбу второй бригады, получали наряд на работу, брали инвентарь и вместе с колхозниками, важные и довольные, шагали в поле.
Частенько Ручьёв и его приятели ходили с Мариной осматривать хлеба, массивы чёрных паров, семенники клевера и по дороге расспрашивали бригадира о земле, о семенах, об удобрениях.
- Неужто это вас так занимает? - удивлялась Марина и, как умела, принималась объяснять. Потом спохватывалась: - Потерпите до осени. Откроем в колхозе мичуринскую школу - вот и приходите туда.
- А нас запишут? - допытывался Костя. - Вы за нас словечко замолвите?
- Да уж придётся, - улыбалась Марина.
По вечерам девчата второй бригады, по обыкновению, возвращались домой с песнями.
Костя отдал своей команде строжайший приказ: петь всем на совесть, голосов не жалеть. Васе Новосёлову, первому школьному запевале, это пришлось по душе. Он быстро спелся с девчатами, обучил их новым песням, и в Высокове стали поговаривать, что Марина не иначе как готовит свою бригаду в хоровой колхозный кружок.
Алёша тоже пел с удовольствием, хотя девчата и зажимали порой уши от его пронзительного голоса. Только бедный Паша Кивачёв мучительно переживал Костин приказ.
- Опять молчишь? - сердился на него Костя.
- Так у меня голос ещё не народился…
- А ты подпевай!
- Песен не знаю…
- Учись! Ты понимаешь, это же тактика… нужно!
- Понимаю, - уныло соглашался Паша.
Как-то раз, когда вторая бригада возвращалась с работы, её встретили на краю деревни Фёдор Семёнович и Галина Никитична.
Подняв вверх лопаты, Костина компания отсалютовала учителям и с песней прошла дальше.
- А хорошо ребята с колхозниками спелись! - потирая щёку, сказал Фёдор Семёнович. - Ишь, как складно выводят.
- А вы знаете, кто у ребят запевала? - спросила Галина Никитична.
Фёдор Семёнович прислушался к пению:
- Как будто Вася Новосёлов. Да, да, он!
- Нет! Главный запевала Костя Ручьёв.
- Не спорь, Галина! Я голоса всех ребят отлично знаю..
- Я не о голосах…
Галина Никитична рассказала учителю о споре ребят на «школьной горе», о желании Кости Ручьёва работать и учиться в бригаде Марины Балашовой.
