— Один семиклассник хотел бы стать шофером нашего мотоцикла. Его зовут Пох Индржих. — И снова завел: — Линия пересечения проецируемой плоскости данного отрезка…
— Погоди! — велел отец. — Оставь свою зубрежку… Что ты сказал?
— Пох Индржих из седьмого класса хотел бы стать шофером мотоцикла, — повторил гимназист. — Он ходит в нашу гимнажку…
— Ходит в вашу гимназию, — поправил отец. — Погоди, говорю! Отложи книгу и отвечай четко и вразумительно. О ком речь? Кто такой этот Пох Индржих?
— Да ведь я и говорю: это семиклассник из нашей гимназии. Учит нас играть в волейбол. Я с ним перебросился парой слов, а он — мол, будет нашим шофером, если ты ему что-нибудь заплатишь.
— Разумеется, заплачу, — загорелся бухгалтер, — я ничего даром не прошу.
— Не знаю, годится ли для этого гимназист, — засомневалась пани Михелупова. — Кто знает, есть ли у него водительские права? Ведь он еще молод.
— Права у него есть, — заверил Иржи. — И не так уж он молод. Два раза оставался на второй год.
— И умеет ездить на мотоцикле? — допытывался Михелуп.
— А то как же! Собирается стать гонщиком.
— Так приведи его к нам. Слышишь?
— Слышу… Линия пересечения проецируемой плоскости данного отрезка…
— Не забудь!
— Я не забуду… Данного отрезка со второй проекцией…
Бухгалтер задумался. Он поглаживал подбородок и тер нос.
В его плодовитой голове родилась новая идея. Лицо заиграло румянцем вдохновения.
— Разве он может ездить на мотоцикле, — рассуждала пани Михелупова, — когда ему надо учиться? Как-никак он ходит в гимназию.
— Не говори глупости. Мы же не заставим его ездить по будням. На это у нас у самих нет времени. Но… у меня идея! Послушай!
Пани Михелупова выслушала идею бухгалтера. Он наймет этого молодого человека на должность репетитора, хотя Иржи и сам достаточно прилежен и учится неплохо. И все-таки будет хорошо, если он подтянется. Почему сын Михелупа не может получить похвальную грамоту, если ее добился сын какого-то коммивояжера Кафки? Отчего и бухгалтер не может дождаться таких почестей? Чем он хуже коммивояжера?
— Верно, — согласилась пани Михелупова.
Итак, этот Пох совместит должность домашнего учителя с должностью шофера. В обычные дни он станет повторять с Иржиком пройденное в школе, а по воскресеньям будет превращаться в шофера. Таким образом Михелуп приобретет шофера с выгодой.
— Что ты на это скажешь?
Жена поздравила его с прекрасной идеей.
На следующий день Иржик привел долговязого молодого человека в темной рубашке с пестрым галстуком. На нем были спортивная куртка из серого лодена и брюки-гольф.
— Гарри Пох, — пробормотал он, показав крупные неровные зубы. — Я насчет места, — громко добавил он. — Как мы договоримся?
Михелуп внимательно его разглядывал. Это был один их тех молоды людей, которых можно каждый вечер встретить перед освещенным входом в кино: он ходил вразвалку, говорил отрывисто, на каком-то деревянном языке и каждую минуту готов был разразиться наглым хохотом. Юноша показался бухгалтеру чересчур умным и самоуверенным. Вот он стоит перед ним и не испытывает никакого смущения. Ни в чем он не похож на довоенных гимназистов, какими помнил их Михелуп. Те были тихие, покорные и очень вежливые. Пили бледный, жидкий кофе своих квартирохозяек, испытывали робость перед старшими: всегда усталые, затурканные, они жили надеждой, что когда-нибудь получат место и станут господами. Поэтому были осторожны, боялись испортить будущую карьеру.
А эти непокорны, никого не уважают, потому что им доподлинно известно, что мест для них не будет и даже после сдачи экзаменов они останутся никем. Они вообще не верят в надежные места и прочное положение и стараются не размышлять о будущем.
Гарри Пох с ходу стал выяснять условия. На вопрос, может ли он давать уроки, он ответил презрительной усмешкой:
— Неужто я не знаю материал третьего класса! Ясное дело — могу! А как вы полагали?
— Но спросить мне все-таки дозволено! — примирительно оправдывался бухгалтер.
— Отчего же, спрашивайте!
— Хорошо… — Подумав, бухгалтер назвал сумму гонорара. Юноша дал понять, что он не такой дурак, и начал бессовестно торговаться. Бухгалтер парировал, но Гарри Пох, скривив рот, процедил, что если пан Михелуп не хочет, пускай все останется по-старому. А он подыщет что-нибудь более выгодное.
— Если бы мне так не нужны были деньги, — добавил он, — я бы с вами и разговаривать не стал. Да только…
Бухгалтер сдался и завершил сделку словами:
— Надеюсь, пан Пох, мы оба будем довольны.
— Надо думать, — согласился молодой человек.
После этого бухгалтер проводил его в гараж, чтобы продемонстрировать машину. Казалось, мотоцикл признал в молодом человеке хозяина и приветствовал его радостно, задушевно. Пан Пох и мотоцикл, обнюхав друг друга, поняли, что они пользуются взаимной симпатией. Если бы в эту минуту машина превратилась в собаку, она положила бы лапы на грудь молодого человека и попыталась бы лизнуть его в лицо. А на бухгалтера оскалила бы зубы. Так, по крайней мере, почудилось самому Михелупу.
